Цитаты из книги Платформа

«В нашем распоряжении есть постоянный, легко доступный источник наслаждения – половые органы. Бог, как на грех сотворивший нас недолговечными, никчемными, злыми, предусмотрел хоть такую слабую компенсацию.»

Что может побудить людей выполнять скучную и тяжелую работу? Вот, на мой взгляд, единственный осмысленный вопрос в политике. Из рассказа старика напрашивался удручающий и беспощадный вывод: только деньги; во всяком случае, совершенно очевидно, что революция не создала нового человека, способного руководствоваться более альтруистическими мотивами.

Я ощущал в нем какую-то подлинность; не исключаю, правда, что подлинным было его ничтожество.

До чего всё-таки женщины любвеобильны <...>, они даже на службе стремятся установить сердечные отношения, им трудно существовать в мире, лишённом эмоций, они в нём чахнут.

Что-то угадывалось в ней такое, одновременно материнское и чуточку блядское - и то и другое, понятно, домысел; пока она была просто милой девушкой, приветливой, серьезной.

Итак - безволосый, насупленный, очки в тонкой оправе, голова чуть опущена - я слушал весь ассортимент похоронных песнопений и чувствовал себя как рыба в воде - куда непринужденней, чем, скажем, на свадьбе. Поистине, похороны - это мое.

Я понял смерть; не думаю, что она причинит мне страдания.

Я знаю одно: такие, как мы есть, мы смердим, ибо насквозь пропитаны эгоизмом, мазохизмом и смертью.

Он был симпатичен, любезен, интересен даже, если хотите; про­сто я не желал больше общаться с людьми.

Человечество в целом мне противно, участь других людей, как правило, безразличьна, не припомню даже, чтобы я когда-нибудь испытывал чувство солидарности.

Вот оно каково, отчаяние, подумала Мидж. Оно леденит, оно – холод и бесконечное одиночество. До этой минуты она никогда не понимала, что отча­яние холодное; она воображала его обжигающим, пылким, бурным. Но нет. Отчаяние – это бездонная пропасть ледяной черноты, невыносимого одино­чества. И грех отчаяния, о котором говорят священники, это грех холодный, состоящий в обрубании живых, горячих человеческих контактов.

Звуки реального мира сами по себе причиняют боль.

...лишить детей наследства непросто, закон сводит возможности к минимуму: маленькие мерзавцы не только отравляют вам жизнь, но еще и пользуются потом всем, что вы накопили ценой изнури­тельных усилий.

Вопросы эстетики и политики – это не для меня; не моя забота вырабатывать и утверждать новые концепции, новое отношение к миру; я завязал с этим еще в ту по­ру, когда спина моя только начинала горбиться, а лицо грустнеть. Я на­смотрелся выставок, вернисажей и выдающихся перформансов и при­шел к окончательному заключению: искусство не может изменить жизнь. Мою уж точно нет.

Человеку всего полезнее человек

В мире можно жить и не понимая его, надо только приспособиться получать пищу, ласки и любовь

Жизнь - это медленное приближение к неподвижности.

Что-то даётся нам легко, что-то кажется непреодолимым. Постепенно всё становится непреодолимым; к этому и сводится жизнь

Если у мужчины нет пороков, очень трудно угадать, что доставит ему удовольствие.

...но и ту особую боль, которая знакома только художнику: неспособность быть по-настоящему счастливым или несчастным, невозможность в полной мере ощутить ненависть, радость или любовь, постоянное наличие некоего эстетического фильтра между художником и миром.