Леопард. Новеллы

Май 1860 года. Сицилия. В предместье Палермо проживает семья дона Фабрицио Корбера, князя Салины. Ему 50, почтенный аристократический род, любимая, но уже не приводящая в трепет жена, дети и увлеченность астрономией. Месяц назад, в апреле, в Палермо было восстание и дон Фабрицио узнает, что со дня на день на Сицилии высадится Гарибальди и его "Тысяча". Любимый племянник князя, Танкреди Фальконери, которому он стал приемным отцом после смерти его родителей, готов присоединиться к армии Гарибальди. И князь спокойно на это взирая, отпускает племянника. Тем временем, Палермо пал после осады и Гарибальди провозгласил себя диктатором Сицилии. Князь, стараясь не лезть в политику, увез семью в родовой замок в городе Доннафугате. Он видит, как племянник влюбляется в девушку из неродовитой семьи, зато ее отец, дон Калоджеро Седара, благодаря последним событиям на острове, стал новым мэром Доннафугате. Видит, как страдает от неразделенной любви его дочь Кончетта. Но понимает, что на смену старому приходит новое, это уже не повернуть вспять.

Я принадлежу к несчастному поколению на грани старого и нового времени, одинаково неуютно чувствующему себя и в том и в другом.

Этот роман не о революции, хотя объединению Италии и самому Гарибальди тут уделено достаточно внимания. Это роман как память о былом, потому что прототипом дона Фабрицио был прадед автора - князь Джулио Фабрицио Томази ди Лампедуза и даже зверя на герб для князя Салины он позаимствовал у прадеда. Этот геральдический зверь, гепард, и дал имя роману. Но прочитав биографию автора, понимаешь, что автор не только прадеда, но и себя вывел прототипом князя Салины. Он писал роман, зная, что смертельно болен и умирает. Поэтому так пронзительно звучат мысли о смерти устами умирающего князя Салины. Мысль о том, что его княжеский род угасает, так как ни он, ни его престарелый дядя, наследующий от него титул князя ди Лампедуза, не оставили после себя наследников, он тоже вкладывает в размышления князя Салины, понимающего, что вместе с его смертью закончится и славный род Салины. И в последней части романа, где перед читателем предстают три престарелые старые девы, дочери дона Фабрицио, это видно четко. Род угас. Об авторе я узнала совершенно случайно, когда искала книгу для моба. Мне роман очень понравился. Неспешный, певучий, с легким слогом. Это нужно все же иметь талант, чтоб написать всего одну книгу, которая прославит имя автора. Как жаль, что князь ди Лампедуза ушел из жизни, не увидев свой роман опубликованным; не узнав, что роман получит престижную премию; что по роману будет снят фильм с великими звездами и фильм получит "Золотую пальмовую ветвь" на Каннском кинофестивале...

Чем-то напомнило латиноамериканскую прозу. А именно неторопливостью, вальяжностью, какой-то всеобщей ленивостью. При этом страсти как бы и кипят. Но во всяких разборках, политического или кровного рода, в постелях и на сеновалах, а не в плане каждодневного труда, обогащающего страну. То есть вроде как рабочий и крестьянский люд работает... но страна чего-то все нищая и нищая. И дело даже не в воровстве и коррупции властьимущих. Этого добра хватает во всех странах на нашей планетке. Проблема в теплом или там жарком климате. Шутка, но общеизвестно, что в каждой шутке есть доля шутки. Чем холоднее страна, тем лучше в ней живется людям. Как-то они все робят и робят, наверное, чтобы согреться. Не берем в пример страны, находящие в разных климатических широтах, где есть и сибирь, и сочи. Хотя... у нас же особенный путь. Мы даже в сибирях ленимся аки в знойных силициях. Хах.

И вот, значит, в главгерах тут обретается итальянский князь, но полукровка с немецкими корнями по материнской линии, то есть блондин и астроном, считай, ученый с мировым именем. В общем, казалось бы, дерзай чувак, сделай что-нибудь по жизни помимо зырканья в телескопы, но нет. Его тоже засосало местное болото. Поэтому князюшка-леопард оженился, наплодил гору детей, ходит по любовницам, есть, пьет, молится, смотрит сквозь пальцы на то, как его нагло обкрадывают управляющие и прочие наемные работники. И пишет трактаты о небесных светилах.

А тут чу. Гарибальди взял и сбросил австрийское иго с италии, и леопард слегонца обеспокоился. Никак ему придется напрягаться больше желаемого? Но любимый племянник-революционер успокоил, мол все останется по-прежнему, разве что придется немного подвинуться заради нового буржуазного класса. Э, ну, значит, можно и дальше продолжать влачить сладкое ничегонеделание по списку. И чего-то я подозреваю, что так они там и продолжают существовать с поправкой на современные реалии.

Чем же так хороша книга. Атмосферой. Навсегда ушедшей атмосферой прошлого, в котором сонм слуг обеспечивал райскую жизнь на земле всем этим высокородным ленивцам. Тут тебе и описание декора в имениях, и нарядов дам, и прочего бла-бла-бла. И вроде как крушение устоев произошло, но это вам не россии и не америки, то есть никакой пятилетки за три года с гулагом и беломорканалом и обтрепанной скарлетт о, харой с ее завтрашним днем посреди торжества аболиционизма не будет. Не дождетесь. В италиях любые революции вовсе не повод попусту нервироваться. Уважаемые люди немного подвинутся и уместятся на одном насесте с другими не менее уважаемыми людьми. Мафия - одно слово.

Поэтому да здравствуют сиесты, веера, лимонады, променады, балы, монастыри, серебро на столе, сыр, виноград, охота, вендетта, заплесневевшие фрески в заброшенных покоях дворцов, семейные духовники и красивые синьорины. Все описано с чувством, с толком, с расстановкой, ибо сам лампедуза - плоть от плоти из того навсегда ушедшего класса аристократических тунеядцев. Представляю, как чувак неистово ностальгировал, когда ваял своего блондинистого леопарда пером на надушенной, гербовой бумаге.

Только вот концовка, на мой взгляд, лишняя. Галопом, да еще зачем-то с огромным скачком во времени. По мне, так стоило поставить твердую точку сразу после бала, где князюшка понял, что он - пустоцвет, так же, как и весь его класс, да и фиг с ними. На их век семейного капиталу хватит, а дальше хоть трава не расти и виноград не цвети. Впрочем, лампедузе, конечно, видней, чего да как, так что я просто побурчала и дочитала.

Сицилия не меняется, но она меняет тех, кто оседает на ее почве хоть в виде пыльцы - таково видение эволюции ди Лампедуза. Принц Салина, дон Фабрицио (Леопард в оригинале, так и не понял, почему перевели, как Гепард), чей титул является геральдическим символом семьи, имеет власть лишь наблюдать. Его доминация в повествовании, как в семье, так и на политической арене Сицилии даже когда его власть и богатство рушатся, совершенно оправданы. Гигантского роста, несгибаемой силы воли и авторитета, гнущий столовые приборы в мрачном настроений - князь отличный всадник, неутомимый стрелок, бабник и волокита хоть куда. Вопреки всем предрассудкам, уверен, что читатель будет сопереживать его тонким, фаталистическим попыткам сохранить практически феодальную власть его семьи во времена объединения Италии в 1860 году. Лозунг Леопарда о том, что всё должно измениться, чтобы остаться прежним, стал ироничным клише, цитируемым снова и снова, для описания Сицилии, природы истории, и разных способов власти держаться у руля. Там, где Макиавелли создал миф о действии, о смелом правителе, который жестко приручает Фортуну, сицилийский принц верит в обратное: что мы пленники истории, места, обычаев, даже климата, и что самое большее, что вы можете надеяться сделать, это сохранить то, что у вас уже есть, играя наравне с историей.

Первая глава абсолютно четко датирована - май 1860. Гарибальди и его добровольческая армия, высадились в Марсале на западном побережье Сицилии с целью начать революцию. Движение в сторону национального объединения началось именно здесь, на Сицилии, безусловно. Гарибальди, кстати, всегда не в фокусе романа, равно как и битвы с маршами, книга не про это к счастью. Мы закроемся в прохладном дворце с принцем, когда он задаётся вопросом а-ля Чернышевский: "Что делать?". После вступительной главы, которая знакомит нас с семьей Салина, они отправляются в одно из полуфеодальных имений - Доннафугату, где приемный племянник принца, неотразимый, но нищий Танкреди Фальконьери, влюбляется в Анжелику, прекрасную дочь политика среднего класса дона Каложеро (не аристократичного происхождения, зато набитого деньгами). Все это время на заднем плане происходят политические беспорядки, которые принц склонен просто стряхивать с себя. После пышного бала в Палермо, на котором присутствует семья Салина, изменения политического и социального толка становится невозможным игнорировать дольше. В долгосрочной перспективе его класс обречен. Или нет? Когда первоначальные разговоры о революции угасают, и Танкреди, который начинает как последователь Гарибальди, становится регулярным офицером в армии Пьемонтезе, выражая презрение к сброду Гарибальди в красной рубашке. Дон Каложеро учится у семьи Салина манерам, равно как и его дочь Анжелика, а вовсе не семья Салина начинает сморкаться в скатерть и посылать всех прямым текстом. Можно воспринимать двояко, словом. Чувство истории у Лампедуза двойственное: есть события, но они иллюзорны, поверхностны, а под ними сохраняются глубокие привычки власти, подчинения и коррупции. Но где это - на Сицилии, в Италии или во всём мире? Я увидел в итоге, что книга о власти и амбициях, которые реализуются из поколения в поколение, и об отношениях, которые стоят на обочине. Исторические драпировки и обстановка не имеют отношения к делу, ди Лампедуза иллюстрировал то, что считал общим приспособленческим принципом, некоей адаптацией.

Больше всего мне понравились мысли о жизни и смерти опытного умудренного Леопарда. Как будто бы он персонаж книги, некая мысль на страницах. Её главная тема - работа над смертью - остро и умно анализировались князем. Природа, описание провинции, деревень и городов волшебное. Дыхание Сицилии Лампедуза в ветхих дворцах, деревенских коровниках, где ютятся семьями, пылящихся фамильных сервизах в заброшенных комнатах и в великолепном бале в позолоченном салоне Палермо. Чтение было чувственным переживанием, я жарился под солнцем, сох под итальянскими ветрами и мок под дождями, переворачивая страницы. Обратил внимание на отлично переданное ощущение гордости принца его фамильным прозвищем, это что-то глобальное для него, много игры слов и обращения внимания на его "лапы", а также описания природы, как большой кошки.

Всё это здорово, кроме того, что этот доморощенный Лев Толстой очень любит предложения длиной с пассажирский поезд. В конце забываешь о начальном посыле. Особенно прекрасно использовать такие при размышлениях персонажей, которые тянутся на двадцать страниц, а несут в себе лишь сожаление о том, что омары на вечернем обеде были несвежи. Второй раздражающий момент - голос рассказчика, вылезающий в самых неподходящих для этого местах. Повествование идет как бы от третьего лица, согласен, однако жутко раздражали спойлеры. Да-да, именно. Перед свадьбой, например, прекрасно же сказать что-то из серии: это были самые счастливые дни пары, но они этого ещё не знали, а потом, спустя годы, вспоминали и сожалели о несбывшихся мечтах и неудачном браке. Просто чудесно (нет!) Также я не смог избежать совершенно ненужных сравнений итальянской революции и октябрьской советской. Едкие усмешки на тему того, что князю Салина было достаточно показать сочувствие гарибальдийцам и только, можно даже не поддерживать деньгами, а просто не мешать. Попробовал бы этот осколок империи у нас выплыть, почитал бы, как он занимается астрономией у себя в поместье где-нибудь под Петроградом. Но это не относится напрямую к книге, просто период революции и гражданской войны в России для меня один из самых острых, автоматически сравнивается. Подумалось, кстати, что марксисты должны были продвигать этот роман, учитывая сосредоточенность Лампедуза на классе как социально-культурной силе. Мы все теперь немного сицилийцы.