Тихий Дон. В 4 книгах. Книга 2

Григорий сел. Давняя обида взяла сердце волкодавьей хваткой. Он не ощущал с былой силой злобы к врагу,но знал,что,если встретится с ним теперь,в условиях начавшейся гражданской войны, - быть между ними крови. Нежданно услышав про Листницкого,понял,что не заросла давностью старая ранка: тронь неосторожным словом - закровоточит. За давнее сладко отомстил бы Григорий - за то,что по вине проклятого человека выцвела жизнь и и осталась на месте прежней полнокровной большой радости сосущая голодная тоска,линялая выцветень.

Там, где шли бои, хмурое лицо земли оспой взрыли снаряды: ржавели в ней, тоскуя по человеческой крови, осколки чугуна и стали. По ночам за горизонтом тянулись к небу рукастые алые зарева, зарницами полыхали деревни, местечки, городки. В августе — когда вызревает плод и доспевают хлеба, — небо неулыбчиво серело, редкие погожие дни томили парной жарой.

К исходу клонился август. В садах жирно желтел лист, от черенка наливался предсмертным багрянцем, и издали похоже было, что деревья — в рваных ранах и кровоточат рудой древесной кровью.