К вечеру на коня пришло смотреть полстаницы. Народ лузгал семечки и обсуждал.
— Вот ежели бы такое у американцев, — сказал длинный оглобля Витька с Коллективной, — дело бы добром не кончилось. Жоркину лошадь давно бы акулы сожрали. А у нас — хошь кобылу, хошь корову а год в прибой поставь, будет как новенькая. Единственно, может по зиме в лёд закуёт, как ледокол с челюскинцами. Ну это ежели зима будет крепкая.

— Я тебя у матери получила бледного и зелёного, — говорила бабка, — а сдам на руки, как борца — толстого и лоснящегося.
Похоже, бабка решила отчитаться за меня родителям по весу.

Я явственно представлял оторванные бабкины головы. Головы эти, словно стеклянные шары-поплавки на рыбацких сетях, были совсем не страшные: весело покачивались на волнах и поблёскивали. На некоторых сидели чайки. Чайки перебирали красными лапами и кричали... Поэтому я не особо обращал на эти оторванные головы внимания.