Ответный удар кота-убийцы

И тут он совершил большую ошибку.

• Правильно, - сказал он. – Хороший мальчик.

Она это сделала, представляете? Ну что за тетка! Умудрилась оживить эту груду металла, которую они паркуют перед нашим домом. И покатила на первое занятие, помахав из окна на прощание.
И вернулась с моим портретом.
Я смотрел на это дело с теплого места на стене, где я часто и о многом размышляю.
— Очаровательно! - проворковала дежурившая на парковке тетя-полицейский, когда мамочка Элли выдирала большой холст из цепкой хватки задней дверцы машины. — Тигр в натуральном виде.
— Батюшки! - воскликнула из-за забора миссис Харрис, пока портрет несли к дому. — Мне нравится. Это что, постер к новому фильму ужасов?
— Восторг, — сказал папа Элли. — Очень точно поймано выражение морды.
Элли промолчала. Если честно, думаю, она немного испугалась картины.
Потом мать Элли стала размышлять, куда бы ее пристроить. (Надо было меня спросить. Я бы ей сказал задушевно: «Может, сразу на помойку?»)

– Новый холст, только что натянутый! Полностью загублен! Что за мазня, а! А я-то собиралась написать прекрасный закат над озером среди холмов, заросших лютиками!
Элли за меня вступилась.
– Таффи не нарочно. Он просто первым нарисовал твой рисунок.
Я поглядел на своё творчество. Элли права. Любите закаты? Вот вам пожалуйста – жирная красная полоса. Хотите озеро? На здоровье! Вот вам синяя клякса. Лютики? А это что, по-вашему? Да-да, вот эти жёлтые брызги по всей картине. Среди холмов? Так за чем же дело стало? Уж чего-чего, а зелёной краски здесь тонны.
Я одарил нашу Живописицу надменным взглядом. «Это не мазня, – говорил взгляд. – Это и есть настоящее искусство».

– Взять! – каркнул он. – Ну, как тебе такой ход, а, Таффи? Сможешь достать, не свалив вазу?
Меня брали «на слабо». Если я что и люблю в этом мире, так это креветки. Но потом я подумал: никто, даже такой скряга, как отец Элли, не станет покупать одну креветку. Где-то должны быть остальные!
И я забрался в кладовку и, представьте, нашёл их – лежат себе в пакетике, спрятанные от мамы Элли, и ждут. Папаша припас их для секретного перекуса, запланированного на вечер.
Вот как всё отлично сложилось. Мне больше досталось! А он может съесть ту, из вазы.

«Славный котик. Добрый котик. Не окажешь ли мне одну небольшую услугу?»
(Как говорила моя бабка: «Передай, пожалуйста, бумажный пакет, Эллис! Меня сейчас стошнит».)
Потом закинул меня на полку и стал подталкивать к преступлению. Вот-вот. Именно подталкивать – не фигурально, а натурально, сзади. (Царапины у него до сих пор не зажили.)
Потом извазюкал вазу сметаной, надеясь, что я окажусь настолько жадным, что полезу её облизывать и в процессе случайно подвину к краю и свалю.
Ну не глупо ли? Сметана? На полке? Вот уж я повеселился, катался на этой сметане по всей полке, швырялся каплями. Он потом три дня ковёр отмывал.