Отзывы о книге Город Эн

Эта небольшая по объёму книга представляет собой выдержки из дневника молодого человека за период в несколько лет его жизни, учёбы, взросления. Выдержки пишу потому, что описываются буквально по несколько событий в год, которых в реальной жизни, конечно, случается значительно больше. Но автор взял главное, чтобы показать все движения наивной детской, а потом уже не такой наивной, но всё же юной души. А что волнует всех подростков? Отношения с родителями и учителями, друзья, которые приходят и уходят, первые симпатии и неумелый флирт, первые разочарования в людях. Книги, которые будоражат воображение и зовут в даль, в тот самый неопределённый город "N". И многое, что проходит замеченным, но до конца и не понятым в силу возраста.

И как начинается, так и заканчивается книга без чёткого очевидного события. Можно ещё написать много таких дневниковых записей, предшествующих и последующих. И вроде бы всё так понятно, трогательно и мило. Но не хватает драмы, идеи, мысли, которую хотел бы донести до читателя автор. Причины написания книги нет. Или я её не уловила. Похожие по атмосфере и структуре романы Гайто Газданов - Вечер у Клэр или Марк Агеев - Роман с кокаином - в них был надрыв, была суть, была трагедия юности. Здесь же этого нет. Не то что это плохо, а как бы ждёшь и... книга закончилась. Ну кто из нас не вёл в юности дневники? Но это простая жизнь простых обывателей, которая не повод для печати. Мило само по себе, но зачем?...

История этой книги поразительно напоминает историю творения незабвенного Мастера из "Мастера и Маргариты" Булгакова. Интересно, совпадение ли это, ведь время написания и публикации "Города N" - 1932-1935 годы... Содержание -то у них совершенно разное, а вот результат для автора после публикации похож. Жестокая и бескомпромиссная травля автора, в итоге сломавшая ему жизнь. Примитивизм, как та небезызвестная пилатчина каленым железом заклеймила в общем-то мирное и даже уютное произведение. Мещанский быт, описанный изнутри, банальный, религиозный, полный условностей и традиций, описанный бесхитростным мальчиком - это как раз то, что яростно отрицали те, кто его разрушил. Те, кто строил новый мир, по новым условиям, кто создавал свои традиции и привычки и не желал ностальгически и благодушно вспоминать старое. Их можно понять, такова была их концепция бытия, резкая и непримиримая на первых порах. Только позже, уже создав свое, они станут мудрее, ибо поймут, что переоткрыли старое. И возможно, надев очки, увидели, как и наш герой, все окружающее в иной резкости, в иных условиях. Только вот автор, Леонид Добычин, уже перемолот жерновами... Фразы простые, рубленые, короткие. Но емкие и понятные, складывающиеся в цельную картину бытия в городке. Убрать западный антураж, добавить нашего южного, и вот он, ростовский парень образца начала прошлого века. Типичный городок, типичные жители, типичные их горести и тревоги, проблемы и чаяния. Типичный парнишка, в меру трогательный, в меру начитанный (ибо чем еще занимать пытливый ум в до-интернетову эру?), в меру вдумчивый, в меру наивный - в силу среды и отсутствия глубоких конфликтов и катаклизмов. Его мирок прост до безобразия и тем привлекателен (сейчас, не в момент шквальной критики несомненно). Он наблюдает "первые шины авто", "русско-японскую", забастовки, стачки, впечатляется живыми картинами синематографа, читает Достоевского и учится в гимназии, заводит приятеля и потихоньку пересматривает авторитет своей маман. Что-то ждет их впереди? Автор оставил за кадром, но грядет то, к чему они явно совершенно не готовы, и это чувствуется. Книга небольшая, но цепляющая, настраивающая на философский и размышленческий лад. Не каждому придется по вкусу, я думаю, но любителям классики должно быть любопытно познакомится с жителями города Эн глазами одного ровесника века.

В городе Эн зима. Скоро выезды все и въезды завалит

Небольшой роман советского писателя Леонида Добычина в форме дневниковых записей мальчика, растущего в городке на западной окраине империи. Он из небогатой интеллигентской семьи. Время - от начала века до 1910. Разрозненные записи с большими промежутками формально не дневник - им не предшествуют даты, читателю остается догадываться о меняющемся возрасте героя-рассказчика по содержательным и стилистическим изменениям хроники.

"Город Эн" - это квинтэссенция российского провинциального болота, где глохнет и задыхается любая яркая творческая мысль. Рассказчик абсолютно не вызывает приязни, что большая редкость для литературы о детях, написанной от первого лица, в которой, как правило, проникаешься к герою симпатией. Не в этом случае. Таким мог бы быть Передонов из сологубовского "Мелкого беса" или герой "Постороннего" Камю, вздумай кто из них рассказывать о своем детстве. Такой способ самопрезентации (учитывая, что подобного рода книги во-многом автобиографичны) требует большого мужества и самокритичности.

Большая жизнь бурлит вокруг: смерть отца, который умер по-базаровски заразившись на вскрытии; потрясения девятьсот пятого года; необходимость для мамы искать заработка и устройство ее телефонисткой - примета времени, прогресс и все таки женщина интеллигентная; ярчайшие события в русской культуре Серебряного века; предвестие тектонических потрясений, которые сметут весь его мир, наконец - ничто из этого не трогает героя так, как возможность провести часть летних каникул на даче состоятельных друзей. Неглупый, хотя не семи пядей во лбу, о чем-то он думает, что-то для себя решает, и все это так мелко, так нелепо. Маленькая жизнь, которую каждый живет, думая в основном о своей рубахе, что ближе к телу.

Написаный просто до примитивности, текст подкупает прямотой и бескомпромиссной честностью. В 1935 роман сильный и достаточно новаторский, трагически не совпал со временем. Если вы видели фильм "Мастер и Маргарита" с Цыгановым, то сцена коллективного осуждения на союзе писателей - это точь в точь то, что происходило с Добычиным. Он так же оборвал себя на полуслове и покинул собрание, больше его никто не видел. Официальная версия - покончил с собой, но тела не нашли, а Вениамин Каверин ("Два капитана", Открытая книга") вспоминает, что говорил с ним вечером по телефону и ничто не указывало на возможность суицида.

Такая вот загадка. Книга совсем крохотная, есть в аудио всего три с половиной часа и читает Александр Бордуков прекрасно. Определенно стоит иметь в читательском активе.

Примерно так я бы описала своё впечатление от "Города Эн". Я искала небольшую книгу на пару вечеров и взялась за Добычина почти вслепую. Название было знакомым по оглавлению Полка. О главных книгах русской литературы. Том 3-4 , и я просто решила: почему бы нет.

Сначала кажется, что всё идёт к завязке: появляются персонажи, мелькают события. Но уже через четверть книги понимаешь, что что-то не так. Проходит несколько лет жизни героя, а ощущение такое, будто ничего не происходит. Чем дальше, тем больше случайных лиц, фамилий, и тем труднее вообще удерживать в голове, кто есть кто. Сюжета, как я его ожидала, здесь почти нет.

Читается это как дневник: сначала детский, потом юношеский, будто подглядываешь за чужой жизнью. Проблема в том, что этот дневник оказался для меня очень скучным и унылым. Я нормально отношусь к реализму и даже ждала, что книга поможет почувствовать эпоху. В тексте появляются потенциально интересные маркеры времени, вроде первого кинотеатра, смерти Толстого, столетия Гоголя. Но даже это описано парой фраз, и не более.

В итоге возвращаюсь к исходной мысли. Я ждала, что книга будет о чём-то, но она воспринимается как ни о чём. Мне вспомнился Черный обелиск Ремарка, где тоже ты просто наблюдаешь за жизнью человека в Германии 20-х годов, но при этом есть энергия, смысл и мысли, которые остаются с тобой. Этого, к сожалению, нельзя сказать о "Городе Эн".

Уже начав читать текст, решила разузнать, а кто автор? Дальнейшее чтение остановилось надолго, потому что я попала в такой темный омут с тайной, трагедией, друзьями-злодеями, посмертным культом, что выбраться получилось не скоро. Перечитала об авторе страниц раза в три больше, чем объем самой книги (были такие специальные мероприятия "Добычинские чтения"), и все же вернулась к самому "Городу Эн".
  Из 21-го века уже не видится никакого "формализма" в романе, из-за которого был ошельмован автор. Нынешний читатель, воспитанный Кафкой и выдрессированный Пелевиным, воспринимает абсолютно естественно "форму" книги - непосредственный взгляд врослеющего мальчика с плохим зрением на повседневную жизнь вокруг. Если отвлечься от литературоведения, то больше всего это похоже на историческое свидетельство очевидца эпохи. И именно это привлекло меня больше всего. Репортажная форма с преобладанием глаголов, неправильными, сокращёнными  названиями создаёт  абсолютный эффект присутствия, без всякой машины времени. Жизнь небольшого городка (очевидно Даугавпилса) на западной окраине Российской империи кажется абсолютно типичной для подобных городов того времени.Возникло ощущение, что это история и про мой город, хотя он находился на противоположном конце империи. Первый кинематограф, первые автомобили, смешение народов и религий  - все так же. Одни и те же события в газетах - русско-японская война, смерть Толстого.
   Книга про далёкий город на западе оказалась очень близкой жителю далёкого города на востоке, оживила историю столетней давности, восстановила разорванные цепочки памяти.