Old Masters

Сначала музыкальная индустрия загубит у человека органы слуха, следствием чего станет гибель самого человека, так оно и будет

Эта страна и впрямь переживает глубочайший упадок, вскоре она утратит последние ценности, всякую цель и окончательно испустит дух. Добавьте к этому несущуюся отовсюду тошнотворную демократическую болтовню! Стоит лишь выйти из дома, как нужно закрыть себе глаза, зажать себе уши и нос, чтобы выжить в этой стране, где уже давно общественно опасным стало само государство

Кругом подлость и злоба, ложь и предательство, сказал Регер, таким бессовестным и коварным, как ныне, человечество никогда не бывало. Оглянитесь по сторонам, обойдите хоть целый свет, всюду та же злоба и подлость, предательство и лицемерие, ничего, кроме злобы и подлости, обмана и лицемерия. Выйдите на улицу, если вы вообще рискнете это сделать, вы не увидите там ничего, кроме подлости, злобы и лицемерия.

Лишенные элементарной чуткости учителя (а они в своем большинстве именно таковы) умерщвляют в детях природное любопытство, и подобная, с позволения сказать, экскурсия бывает обычно последним походом в музей для всякого ученика, ставшего жертвой учительской нечуткости и занудства. Посетив однажды вместе с учителем Художественно-исторический музей, ребята уже никогда в жизни не пойдут туда вновь.

в музей я хожу через день, а в Амбассадор — ежедневно. По существу именно эта привычка спасла меня после смерти моей жены. Знаете, дорогой Атцбахер, без этой привычки я бы тоже умер, сказал мне вчера Регер. По его словам, каждому человеку нужна подобная привычка, чтобы выжить. Даже будь она похожа на чудачество, она нужна.

Человек всю жизнь что-то копит, но, в конце концов, оказывается, что он ничего не имеет, в том числе и так называемых духовных богатств, сказал Регер. Мною, например, накоплено огромное духовное богатство, сказал Регер в Амбассадоре, но к концу дней я оказался нищим.

Музыка перестала быть чем-то необычным, сегодня мы слышим музыку всюду, где бы ни находились, нас прямо-таки заставляют слушать музыку в каждом универмаге, в очереди на прием к врачу, на каждой улице от музыки буквально некуда деться. Невозможно убежать от музыки, как ни пытайся, наш век тотально омузыкален, и это настоящая катастрофа, сказал Регер. Наш век — это век тотальной музыки, вас насилуют ею повсюду от Северного полюса до Южного, в городе и в деревне, на море и на суше

Искусство перестает доставлять радость, да и сама жизнь тоже, какой бы гармоничной она прежде ни казалась, ведь со временем мы утрачиваем неискушенность, а следовательно, и наивность. Однако вместо них обретаем лишь несчастье

Сервильность и пошлость — это основополагающие качества так называемого цивилизованного человека, превратившегося в пародию на самого себя за века и тысячелетия своего окультуривания.

Человечество давно бы задохнулось, если бы на протяжении своей истории оно не высказывало вслух пришедшие в головы бессмыслицы; каждый отдельно взятый человек способен задохнуться от слишком долгого молчания, но и человечество в целом не может долго молчать, иначе оно задохнется, хотя то, что думает каждый человек по отдельности,— всегда бессмыслица, как и все то, что думает и думало когда-либо человечество в целом.

больше всего на свете я ненавижу толпу, людскую массу, мне всегда кажется, будто она меня раздавит. Еще ребенком я ненавидел людскую массу, избегал толпы, людских скоплений, этой концентрации подлости, глупости илжи. Насколько мы должны любить отдельного человека, думал я, настолько нам ненавистна масса.

Восхищение так называемого необразованного человека вполне естественно, восхищение же так называемого образованного человека является как бы извращением в квадрате.

Но большинство людей действительно смешны, и большинство произведений искусства действительно смешны, сказал Регер, поэтому не приходится осмеивать и окарикатуривать их нарочно. Впрочем, многие люди и неспособны на это, они относятся ко всему очень серьезно, им и в голову не приходит посмеяться над чем-либо.

Видимо, детство всегда ад, то есть детство и есть собственно ад, любое детство. Порой люди уверяют, что их детство было счастливым, а на самом деле оно было адом. Чем человек старше, тем чаще он уверяет, будто детство у него было счастливым, хотя на самом деле оно было сплошным адом. Ад — это не то, что ожидает нас впереди, сказал Регер, а то, что осталось уже позади, ибо ад — это детство.

так называемые Старые мастера всегда служили государству или церкви, что в сущности одно и то же, они служили императору или папе, герцогу или архиепископу. Так называемый свободный художник — это утопия или бред в неменьшей мере, чем так называемый свободный человек