Повести покойного Ивана Петровича Белкина. Маленькие трагедии

Идеальное чтение во время самоизоляции. Сейчас, в связи с известными обстоятельствами, востребованными оказались произведения об эпидемиях, от "Декамерона" Боккаччо и "Алой чумы" Джека Лондона до "Вонгозера" Яны Вагнер. Можно собрать целую тематическую эпидемиологическую библиотеку, что, в принципе, реализовано на нашем ресурсе в соответствующих подборках.

И все же, небольшую пьесу-поэму нашего самого главного классика, я бы в данном контексте обозначил как ключевое произведение. В нем сходятся три временных пласта, которые, накладываясь друг на друга, обозначают глобальность и вневременность проблемы, с которой мы сейчас столкнулись.

Три времени, присутствующих в пьесе: прошлое - события происходят в 1666 году в Лондоне; настоящее для автора и прошлое для нас - эпидемия холеры в России в 1830 году, будущее для автора, настоящее для нас - сегодняшняя пандемия коронавируса. Почему я говорю, что в пьесе присутствует наш коронавирус, да потому что мы читаем её сейчас, ведь в каждом произведении присутствует его читатель, потому книги и старятся, что читатели начинают видеть их по иному. Сегодняшнее прочтение "Пира во время чумы" неотделимо от новостных передач и интернет-сайтов с информацией об эпидемии.

Вольный перевод поэмы Джона Вильсона "Чумной город" переносит читателей в Лондон 1666 года, в котором бушевала Великая чума, унесшая жизни более 100 тысяч жителей столицы. Между прочим, всё в этом мире старо, как он сам, знаменитые маски с длинными носами носили только "эпидемиологи" тех времен, а все остальные ходили по улицам, прижимая к носу и рту носовые платочки - своеобразная аналогия сегодняшних санитарных масок. Так же существовал и карантин, он был 40-дневный, семья, в которой обнаруживался чумной больной, запиралась в доме на 40 суток, возле дверей ставился караульный, и никого не волновало, что будут кушать и пить запертые, никакой интернет-доставки не существовало.

Работал над пьесой Александр Сергеевич во время своей знаменитой Болдинской осени 1830 года, которая стала возможной благодаря холерному карантину. Чувствуете, снова - карантин. А чем же занимался Пушкин во время карантина, писал стихи и пьесы, думаете вы? Это да, но это - вторично, первично же то, что Пушкин "сидел дома" - занимался самоизоляцией. Думаю, вы не станете осуждать меня за эту иронию, но вот так получается, что Александр Сергеевич собственным примером провозглашает нам через века - "сидите дома". Как бледно на его фоне выглядят Хабенский и Хаматова с их призывами.

Ну, а сегодняшний день подтверждает правоту Вильсона и Пушкина, когда люди слишком напуганы, когда они устали ждать своей очереди, срывает предохранительный кран и появляется желание бросить вызов болезни и смерти. Чем не пир во время чумы пресловутая распиаренная в новостях вечеринка в Екатеринбурге, или что-то подобное ей. Вот и несколько лондонцев, героев пьесы, не согласны умирать раньше времени, ведь отказ от настоящей жизни во имя выживания, уже есть торжество смерти. Конечно, её можно так перехитрить, хотя и никаких гарантий нет, но ведь можно же жить, жить на полную катушку, пока ты жив! Вот философия Председателя и его соратников.

Примечательно, что два самых мощных отрывка из произведения - песни Мери и Председателя, не являются переводом, а написаны самим Пушкиным. В них-то и заключаются главные идет произведения: песнь Мери - гимн любви, способной одолеть самую смерть, песнь Председателя - гимн в честь чумы, вызов, брошенный судьбе и року. Как завораживающе звучат бессмертные строки:

Но этот "гимн чуме" звучит как обещание победы над нею, чума сравнивается с зимой, которая, как бы сурова она не была, сама обречена на смерть. Чувствуется библейский мотив "смертию смерть поправ".

Но, как только повеяло Библией, тут же появляется священник, призывающий прекратить безумный пир, покаяться и принять неизбежное. Но вся суть религии в страхе человека перед смертью, а эти люди, живущие последний, самый яркий день своей жизни, смерти уже не боятся, и слово священника не властно над ними. Но заключительные слова, обращенные священником к Председателю, говорят о том, что и он сам не знает, как быть и как относиться к происходящему:

Из всех "Повестей Белкина", "Барышня-крестьянка", пожалуй, самая оптимистичная и наполненная живым юмором. Читается она на удивление легко, оставляет приятное воздушное послевкусие. По такой аннотации у человека повесть не читавшего, надеюсь, таких мизерное количество, может сложиться мнение, что она поверхностна и легковесна.

Что же, остается только восхищаться мастерством Александра Сергеевича, умевшего непринужденно и даже игриво коснуться более чем серьезных тем. Ведь повесть о любви, о верности, о готовности к самопожертвованию ради любимого человека, о сословных барьерах, встававших между любящими.

Очень часто знатоки русской литературы сравнивают пушкинскую повесть с карамзинской "Бедной Лизой". Пушкин и сам намекает на целесообразность такого сравнения, давая главной героине то же имя - Лиза. Правда, у Карамзина Лиза была настоящей простолюдинкой, у Пушкина же она ряженая. И этот ход позволяет автору избежать трагического финала, устроив практически водевильную концовку, в котором всё счастливым образом разрешилось.

Если продолжить поиск литературных аналогий, то тема враждующих семей заставляет вспомнить шекспировских "Ромео и Джульетту", и снова Пушкин уходит от трагической развязки. Да и роман самого Пушкина "Дубровский" тоже имеет подобную схему, отношение отцов семейств Муромских и Берестовых очень напоминают отношения Дубровского-старшего и Троекурова, И элемент принятия на себя иной социальной роли в "Дубровском" тоже есть, только там не Лиза наряжается крестьянкой, а Владимир предстает в образе домашнего учителя.

И все же Пушкин выбирает счастливый финал, что заставило его пойти против правды жизни, которая упорно старается избегать чудес, описанных в повести. Если вдуматься, любовь и счастье молодых людей очень часто зависели от случайностей и капризов других людей.

Я думаю, что Пушкин не рискнул максимально обострять предложенную ситуацию - возникновение чувств между представителями разных сословий. Поэтому он только обозначил проблему, но уклонился от её решения. И причиной тому - отсутствие решения в то время, когда Пушкин создавал свое произведение. Намерения Берестова-младшего воспротивится воле отца и жениться на простой крестьянке, выглядит как бунт, не сулящий ничего хорошего ни ему, ни его избраннице.

По сути всех спас случай, но ничего не изменилось - ни сословные предрассудки, ни положение крестьян у обоих помещиков, ни семейные устои, по которым дети должны были подчиняться воле отцов. А если бы Муромский пообещал отдать свою дочь не Берестову, а другому, а отец Берестова дал согласие на брак своего сына с дочкой другого соседа? И вместо счастливого разрешения сего жизненного узла мы бы имели трагическую развязку, полную тягостной обязательности и бессмысленности, как это чаще всего бывает в жизни.

Я написал "бывает", а не "бывало", потому что повесть Пушкина ничуть не утеряла своей актуальности до сегодняшних времен. И ныне есть социальные группы, в которых родители костьми лягут, но не допустят брака своих чад с представителями тех слоев, которых они воспринимают в качестве "низов". Конечно, нравы сейчас не в пример свободнее, но и в те времена, молодому дворянину было простительно "побаловаться" с крестьянкой.

А еще Пушкин предсказал будущую дискуссию между патриотами (славянофилами, почвенниками и т.п.) и западниками, и то, что эта дискуссия будет жесткой, и то, что рано или поздно стороны найдут повод для примирения, и даже переженят своих детей - дай бог, чтобы они любили друг друга как Алексей с Лизой, потому что, если это будет не так, они заставят их силой - идиллия возможна только в водевиле, но не в реальной жизни.

Это последняя из пушкинских "Маленьких трагедий", на которую я пишу рецензию. И тот факт, что её я откладывал дольше остальных лучше всего говорит о том, что она является самой сильной и сложной из всего драматического цикла. Считается, что "Моцарт и Сальери" - это о зависти. Да, безусловно, о зависти, но не только о ней, еще это и о природе творчества, и о различиях этой природы.

Но эта пьеса ни в коем случае не о Моцарте и не о Сальери. Этих композиторов в пьесе нет, есть их маски, некие абстрактные образы, с помощью которых поэт пытается исследовать мучающие его вопросы творчества и гениальности. Образ Сальери, созданный Пушкиным, не имеет ничего общего с личностью реального Сальери, который никогда не завидовал Моцарту, просто по той причине, что они писали совершенно разную музыку. Для Сальери Моцарт никогда не был гением, да он и для современником гением не был, признание его гениальности придет через несколько лет после смерти.

Но самое интересное, что и пушкинский Моцарт далек от себя самого, реальный Моцарт не был таким уж баловнем судьбы, совершенно чуждым реалиям жизни, он был неравнодушен к славе, к мнению о нем, откровенно домогался признания.

Но Пушкину был нужен контраст, и он создал его, представив две диаметрально противоположные фигуры. И здесь произошло самое настоящее чудо - сила гения Пушкина создала миф, который обрел силу истины. Большинство читателей, далеких от исторических составляющих описанной ситуации, довольствуются созданными образами, и принимают беспечного "солнечного" Моцарта и зловещего "тёмного" Сальери. Да, у Пушкина было основание для создания такой конфигурации, одна немецкая газета опубликовала статью, в которой говорилось, что на смертном одре Сальери признался в убийстве Моцарта, но никаких подтверждений не последовало, и сейчас у историков есть вполне четкое представление, что ничего подобного не было, то есть, Пушкин имел дело с тем, что сейчас называется фейком, но этот фейк его вдохновил на создание одного из сильнейших литературных произведений русской, да и мировой тоже, литературы. Как тут не вспомнить ахматовское "когда б вы знали из какого сора..."

Конфликт, представленный в пьесе: с одной стороны - трудолюбивый, фанатично преданный музыке, Сальери, с другой - воздушный, беспечный, "поцелованный богом", Моцарт. Один трудится не покладая рук, другой рождает шедевры походя. Один вымучивает свою музыку, другой просто записывает то, что напевают ему ангелы.

Считается, что в образе Моцарта Пушкин представил самого себя, позвольте не согласиться, в образе Моцарта он представил только одну сторону своей натуры, другая сторона пушкинского гения - это как раз Сальери, потому что истинного гения без трудолюбия не бывает. В самом Пушкине идет борьба двух творческих начал: осознанного замысла и вдохновенного выплеска, один отрицает другого, конфликт неизбежен, и разумная часть - Сальери - неизбежно пытается взять под контроль эмоциональную - Моцарта, но ничего не получается, вдохновение не подвластно рассудку, и тогда рассудок пытается подчинить вдохновение.

Но вдохновение такая вещь, подчинить которую не получается, его можно только убить, поэтому пушкинские герои обречены на ту участь, что реализована в пьесе. Сальери (ремесло) убивает Моцарта (талант), но ведь это истина, с которой в самом деле приходится считаться, как только талантливый человек начинает эксплуатировать свою уникальность, подменяя поиск нового тиражированием успешного и апробированного, как можно заказывать панихиду по его усопшему таланту.

Еще один вопрос, поднятый в пьесе - совместимость злодейства и гениальности, оба главных героя отвечают на этот вопрос по разному: Моцарт уверен в несовместимости этих свойств, а Сальери отвечает на это:"неправда", в том смысле, что Моцарт не прав. И, отталкиваясь от образов героев пьесы, приходится признать, что гениальность свыше не дает какого-то совершенного морально-этического кодекса, она диктует свой кодекс, сам гений уверен, что он не способен на злодейство, но он не всегда ведает, что творит. Примером тому служит еще один исторический миф, о котором поминается в пьесе, о Микельанждело, который велел убить натурщика, чтобы как можно реалистичнее изобразить страдания человека, распятого на кресте, если это правда, художник в этот момент не осознавал своего злодейства.

А Сальери осознает, и это приводит его к пониманию того, что он сам не гений, он влюбленный в музыку подмастерье, но не мастер. Но, убивая вдохновение, он убивает и себя самого, потому что ремесло, которое не подпитывается искрой божьей, обречено на вырождение, так что на самом деле в пьесе мы видим акт творческого самоубийства.

Лучшие творцы мировой культуры, и в их числе те же Пушкин и Моцарт, уходили молодыми, и в этом есть великий смысл, только так творец, переживший апогей своего созидательного взлета, может избежать зависти к самому себе, и не совершить творческого самоубийства

Это последняя из повестей Белкина, на которую я пишу рецензию, зато написана она была Пушкиным раньше других, можно сказать, что с "Гробовщика" и начался этот знаменитый болдинский цикл повестей. Когда Александр Сергеевич формировал сборник, он решил поместить "Гробовщика" строго посередине - третьим в пятерке.

То, что я обращаюсь к этой повести в последнюю очередь, объясняю для себя тем, что, наверное, мне она показалась не столь яркой и оригинальной, как другие. Это эмоциональное и избирательное объяснение, но можно подойти и логически, ведь "Повести Белкина" стали заметной вехой на пути русской литературы от романтизма к реализму, но в то же время, как раз "Гробовщик" на условной шкале романтизма-реализма стоит ближе именно к романтизму. Это самая "романтическая" повесть из всех пяти. Она вполне в традиции произведений первой половины XIX века, насыщенных мистическими мотивами, содержащими тему снов, связанных со сверхъестественным.

"Гробовщик" затрагивает тему жизни человека, постоянно сталкивающегося со смертью, человека, сделавшего смерть других источником своей собственной жизни и жизни своих близких. Как живется человеку, у которого на кухне и в гостиной стоят еще непроданные гробы, человеку, который считает вполне в порядке вещей немножко сжульничать при обслуживании "мёртвых" клиентов, выдав, например, сосновый гроб за дубовый.

Автор уже вначале повести ставит главного героя - гробовщика Адриана в патовую ситуацию, когда на серебряной свадьбе, на которой он присутствует, гости-буржуа предлагают выпить за здоровье своих клиентов. Каково Адриану: пить за здоровье мертвецов - абсурд, а за здоровье живых - себе в убыток, этак и бизнеса можно лишиться. Нравственная дилемма, накрывшая гробовщика, который жил себе, делал гробы и ни о чем таком не задумывался, выразилась в странном сне, разбившемся на две половины: реалистичную и мистическую. При всей своей невероятности, сон имеет четкую подоснову, душа Адриана через образы сна упрекает его в нечестности.

И все же, Пушкин, проводя своего героя через подобное испытание, оставляет его без катарсиса - жить как-то нужно дальше, поэтому после счастливого пробуждения Адриан забывает о страшном сне и снова погружается в мельтешащее колесо повседневности, отдавшись семейным хлопотам.

Как ни странно, но об Адриане я вспомнил, когда читал "Двенадцать стульев", гробовых дел мастер Безенчук, тот который в уездном городе N конкурировал с "Нимфой" и "Милости просим", чем-то до боли напомнил мне пушкинского Адриана. Да все они, живущие за счет смертей других, чем-то напоминают друг друга и грифов-стервятников заодно. А с другой стороны и без них нельзя...

Сегодня мало кто знает, что первоначально пушкинские "Повести Белкина" были восприняты современниками достаточно прохладно, даже сам Белинский был не в восторге, считая, что они больше впору молодому начинающему писателю, нежели гению Пушкина. Единственным произведением из цикла, которое по мнению гениального критика было достойно гениального писателя, это - "Выстрел".

Это уже позже, по прошествии десятилетий, повести из цикла показали свою истинную ценность, приобрели настоящую популярность и заслуженно вошли в золотой фонд русской классики. И сегодня "Станционный смотритель" или "Барышня-крестьянка" более известные и узнаваемые произведения, нежели "Выстрел", но тогда - в начале - ну, вы помните, что сказал Белинский.

"Выстрел" имеет некоторые особенности, о которых нельзя не помянуть. Во-первых, это один из продуктов баснословно продуктивной для Пушкина - Болдинской осени, во-вторых, изначально задумывалась только первая глава, которая заканчивалась словами "продолжение утеряно", вторая была дописана позже, в-третьих, повесть содержит автобиографические черты. Последние нашли очень оригинальное отображение, известно, что в 1822 году, во время кишиневской дуэли с офицером Зубовым, Пушкин беспечно ел черешню, пока тот в него целился. Такой же эпизод присутствует и в "Выстреле".

Кстати, о названии - оно здесь определяющее. Выстрел, который остаётся за одним из героев - гусаром Сильвио, становится настолько для него ценным, что определяет его жизнь на несколько лет. Всё, что Сильвио делает в течение пяти долгих лет ожидания, посвящено этому единственному выстрелу - выстрелу в графа - давнего обидчика.

Повесть построена таким образом, что в первой главе рассказчик общается с Сильвио, от которого и узнает предысторию описываемых событий, причину ссоры того с графом, обстоятельств дуэли, во время которой как раз граф и ел черешню, так что можно предположить некоторое отождествление самого Пушкина с графом, участником дуэли. Обозначается цена, которую платит Сильвио, чтобы когда пробьет час, отомстить графу - он тренируется в стрельбе, прощает дерзости и обиды, не вызывая нахалов на дуэль, он бережет себя для отмщения графу.

Вторая глава - это уже рассказ графа тому же собеседнику о том, что случилось, когда пробил "назначенный" час. Сильвио искусно выбрал момент, он явился за выстрелом, который оставался в долгу, когда судьба графа круто изменилась и в ней появились новые смыслы. Тогда, во время первой дуэли, Сильвио не стал его убивать, потому что граф продемонстрировал полнейшее презрение к жизни. Такое убийство не доставило бы тонкой натуре Сильвио удовольствия, но сейчас, когда у графа молодая и красивая жена. И снова мелькает элемент автобиографичности, ведь Пушкин писал эту повесть накануне свадьбы с Натальей Гончаровой, он сам переживал момент изменения жизненных ценностей.

Выстрел! Сильвио так и не сделал того рокового выстрела, который бы оборвал жизнь графа. Он не сделал его потому, что не жизнь соперника была ему нужна, его смерть не могла дать ему требуемого удовлетворения, а вот страх в глазах и унижение, это то, в чем он нуждался. Правда, граф не опустился до подобных проявлений, но зато его жена Мария бросилась в ноги к зловещему гостю, умоляя пощадить мужа. Сильвио почувствовал себя тем, от кого всё зависит, эта эмоция напоила его досыта, он получил то, чего ждал долгие пять лет. Мёртвый человек ничего не чувствует, а живой будет помнить о случившемся всю оставшуюся жизнь. Теперь в Сильвио проснулась потребность в благородстве, и выстрел все-таки прозвучал - пуля угодила в картину, висевшую на стене, точно в то же место, куда попала пуля, выпущенная графом, который демонстративно отказался второй раз стрелять в своего соперника.

Этим выстрелом Сильвио подчеркнул, что жизнь графа целиком находилась в его руках, что он не промахнулся бы. А автор этим выстрелом дает понять читателям, что суть мести не в том, чтобы лишить соперника жизни, а в том, чтобы дать тому почувствовать свое превосходство над ним, и насладиться этим чувством.

Из всех повестей Белкина "Метель" самая романтичная, можно даже сказать, что романтизма в ней так много, что количество начинает переходить в качество, и повесть приобретает мистически-фантастическое звучание. В самом деле, сюжет настолько нереален даже для XIX века, что создается впечатление, что Пушкин здесь на самом деле занимался пародированием подобных повестей, где всё разрешается чудесным совпадением, и которых тогда было полным-полно.

Вряд ли Александр Сергеевич стал бы повторяться за кем-то, а вот поиздеваться, поиронизировать, это он мог вполне. Ведь, если вдуматься, то каждая из повестей белкинского цикла не лишена пародийного звучания, так, может, сборник и задумывался как пародийный, потому и издан был под псевдонимом.

В повести, как минимум, два фантастичных узла: в концовке, когда оба главных героя счастливо узнают друг в друге своего супруга, и в начале, когда по ошибке совершается венчание незнакомых людей. Правда, сама ошибка разъясняется тоже ближе к концу повести, но это уже не важно. Причем фантастичность суматошного венчания в спешке даже гораздо фантастичнее случайной встречи "тайных" супругов через несколько лет.

Ладно, Маша находилась в полубессознательном состоянии, но Бурмин-то не мог не понимать, что происходит. А в те времена венчание значило намного больше, чем сейчас. Люди были верующие, и страх перед карой Господней заставлял человека считаться с этим фактом, несмотря на отсутствие каких-либо документов, подтверждающих таинство. Запись-то в церковной книге делалась, но по церковному порядку достаточно было только имен: венчается раба божия Мария рабу божьему Владимиру. Я не нашел в повести имя Бурмина, но судя по всему, его тоже звали Владимиром, ведь священнику он не представлялся, а, если бы имя было другое, то и таинство было бы недействительным.

Вспоминается очень стильный и поэтичный фильм, снятый в 1964 году Владимиром Басовым. В роли Машеньки он снял молодую актрису Валентину Титову, ту, которая через 12 лет сыграет Елену в другой басовской экранизации, теперь уже Булгакова - "Дни Турбиных". Во время съемок "Метели" между режиссером и актрисой разгорелся бурный роман, закончившийся, насчет венчания - не в курсе, но ЗАГСом - это точно.

Запомнились и исполнители мужских ролей. Владимира сыграл восходящая звезда, царевич Гвидон и первый красавец советского кино - Олег Видов, а Бурмина - Георгий Мартынюк, более известный зрителям как Пал Палыч Знаменский - следовать из "Знатоков".

Сегодня у нас Пушкинский день, более того, исполняется 220 лет со дня рождения Великого поэта и писателя, не слишком круглая, но все же, кругловатая дата. Пусть эта моя рецензия будет маленьким вкладом в наше большое отечественное празднование.

Очень люблю "Повести Белкина", считаю их жемчужиной нашей литературы, хотя, вернее было бы назвать их жемчужным ожерельем. Этим сборником Пушкин задал немеркнущий эталон нашей словесности, подобраться даже близко к которому в будущем удавалось лишь единицам. Повести написаны очень лаконичным, я бы даже сказал, суховатым языком, и вместе с тем наполнены таким тонким лиризмом, так эмоционально богаты.

Пушкин писал их в 1830 году, в период знаменитой Болдинской осени, это было время еще бурного цветения романтизма, дань которому отдана и в сборнике, например, повести "Выстрел" и "Гробовщик", но очень четко обозначается уже новое грядущее направление - реализм.

А "Станционный смотритель" стал, наверное, первым серьезным произведением нашей литературы, обозначившим проблему "маленького человека". Потом её будут активно разрабатывать Гоголь, Достоевскмй и Чехов, А литературные критики с таким упоением сравнивают Башмачкина, Девушкина и Беликова с Самсоном Выриным.

Я не буду ничего писать о сюжете, так как любому русскоязычному читателю, претендующему хотя бы на маленькую толику общего развития, он хорошо известен. Просто повторюсь, что кроме темы "маленького человека" (с разбором которой исписаны горы школьных сочинений по этой повести), в ней поднимаются проблемы взаимоотношения близких людей (отца и дочери), смысла и ценности человеческой жизни, переосмысливается библейская притча о блудном сыне, недаром автор дает такую ссылку, когда рассказывает, что на стенах станционной избы висели картинки с этим сюжетом.

Интерес представляет фамилия главного героя. Оказывается, такая фамилия была зарегистрирована во времена Ивана Грозного среди тульского дворянства, но впоследствии данный род вымер и фамилия исчезла. На момент написания повести такой фамилии в Российской империи не было. Потом, в 1865 году, при получении паспорта один из жителей Пскова запишется Выриным, и сегодня эту фамилию носит очень небольшое количество его потомков.

По поводу происхождения фамилии главного героя есть несколько версий, самая распространенная - Пушкин образовал её от названия станции Выра, что под Гатчиной, через которую частенько проезжал. Сегодня это деревня, однако в 1972 году здесь был создан литературно-мемориальный музей, который так и называется "Дом станционного смотрителя". Другая, более изощренная версия предполагает, что фамилия образована от названия древнеславянского царства мёртвых Вырия (Ирия), и, дескать, Вырин - некий аналог славянского Харона. Но, лично мне, она кажется слишком надуманной и я склоняюсь к первому варианту.

На прощание хочу вспомнить одноименный фильм Сергея Соловьева, того же - 1972 года", где роль коварного соблазнителя - гусара Минского - исполнил молодой Никита Михалков, который впоследствии станет чуть ли самым удачным исполнителем нашего кино в этом амплуа.

Гениальное произведение Александра Сергеевича, да это и так всем известно и без моих определений. А как часто цитируется последняя строчка драмы: "Ужасный век, ужасные сердца!" Эти слова известны многим, из которых далеко не все знают, кому именно принадлежат эти строки и из какого они произведения.

Драма, несмотря на свою миниатюрность очень насыщена не событиями, но чувствами и эмоциями. В центре - сын и отец, один катастрофически нуждается в деньгах, другой - безумно скуп. Безвыходность положения первого заставляет его задумываться о покушении на родного отца, влюбленность в золото второго заставляет его клеветать на собственного сына.

Оба главных героя не самостоятельны, они выступают всего лишь орудиями алчности, страсти к деньгам. И пусть молодому Альберту они нужны как средство, но даже так они для него важнее отца. А старому Филиппу они нужны как предмет любви и обожания, и в этом качестве с ними даже рядом не может встать единственный сын. Деньги - нечто большее, они заменяют человеческие отношения, они убивают родственные чувства, они становятся единственным устремлением души человеческой. И даже библейская формула "брат встанет на брата" проигрывает мощи золотого тельца, поднимающего сына на отца, и заставляющего отца швырнуть перчатку сыну. И даже в минуту смерти отец переживает не за сына, а за ключи от своих подвалов с сокровищами.

Отсюда следует вывод, что главный герой маленькой пьесы - золото, а суть в том влиянии, которое оно оказывает на людей. Главной сценой является вторая, состоящая целиком из монолога скупого отца. Вот и название у вещицы "Скупой рыцарь", но это не потому, что он - главный герой, а потому, что ему принадлежит сильной, яркое, откровенное, чистое и честное... признание в любви... золоту!

Он не просто в него влюблен, он ему верен, он жить без него не может, он готов отказаться от жизни вечной, в которую в средневековье верил каждый, ради своих сокровищ:

О каких человеческих чувствах тут можно говорить, если бароном полностью овладел дух золотого тельца и грех стяжательства и сребролюбия затмил для него все добродетели этого мира.

В заключение не могу не признаться в одной слабости - любви к гениальным иллюстрациям "Маленьких трагедий" работы Фаворского, для меня они неотделимы от гениального текста классика.

Их в европейской литературе двое - великие образы, кочующие по книгам и авторам. Один олицетворение умозрительного мировосприятия, другой - чувственного, первому имя - Фауст, второму - Дон Жуан. Обе литературные фигуры имели реальных прототипов - немецкого чернокнижника и испанского дуэлянта.

В нашей русской литературе образ Фауста пытался трактовать Валерий Брюсов в романе "Огненный ангел", а вот Дон Жуану повезло больше, его личности коснулся талант самого Пушкина. А какие мастера брались за тему до него: Молина, Мольер, Гофман, Байрон

В своей "маленькой трагедии" Александр Сергеевич использует традиционный сюжет, в котором Дон Жуан убивает командора, а потом пытается соблазнить его дочь или вдову (в разных вариациях), у Пушкина - чаще встречающийся вариант вдовы - донны Анны. До Пушкина образ Дон Жуана трактовался в основном как комический, и наш классик первым рассмотрел невероятный трагизм этой фигуры.

Имя "Дон Жуана" стала нарицательным, так принято именовать отъявленных бабников, оно синонимично таким именам как Ловелас и Казанова. Пушкин показал существенное отличие испанского гранда от английского сэра и итальянского авантюриста. Англичанин - интриган, итальянец - чувственный обольститель, а вот Дон Жуан - неуверенный в себе альфа-самец, которому постоянно нужны подтверждения его доминирующего положения.

Женщины для Дон Жуана - не цель, они всего лишь средство, а настоящая его цель - другие мужчины, соперники его мужской доминанты, их чувство самоуважения. Всё, что нужно Дон Жуану, это - уничтожить соперника, указать ему его истинное место, повергнуть его, восторжествовать над ним. И победа над женщиной, принадлежащей другому - лучшее средство одержать над ним безоговорочную победу.

Поэтому Дон Жуан не просто обольститель, в еще большей степени он - дуэлянт. Это Казанова млеет от дамских прелестей, ему дороже всего сладость обладания, Дон Жуан не таков, ему важнее не процесс, а его последствия - лучшее доказательство блистательности победы, это следующая за ней дуэль с другим претендентом или, что еще лучше, с рогатым супругом.

Но ему мало викторий над смертными, они уже приелись ему, а бушующее эго самоутверждения требует новых, более рискованных побед. И тогда он осмеливается бросить вызов потусторонним силам, это желание заставляет его соблазнить донну Анну, и, скорее всего, если бы статуя командора ему не кивнула после дерзкого приглашения, страсть Дон Жуана была бы в разы меньшей, но факт, что силы тьмы приняли его вызов, воодушевляет его в предвкушении неслыханной победы.

Однако, безграничное себялюбие и самоутверждение не могут иметь окончательной цели, им всего будет мало, Поэтому логична концовка амурно-дуэльной эпопеи Дон Жуана, замахнувшись на сверхъестественную мощь, он сам подписал себе приговор - каменное рукопожатие оказалось ловушкой его безмерной гордыни и низвержение в геенну огненную стало закономерным финалом.

Предыстория: рассказ "Метель" уже больше месяца лежал у меня перед носом на полочке, чтобы прочесть во время застрявания в какой-нибудь тяжелой истории; сейчас читаю "Дни поздней осени", которые ввели меня в недоумение - о каком же времени ведется речь - то Шостакович жив (я еще удивилась, что не должен бы уже), то мертв таки, а героиня удивляется в неполные 16-то лет, что к ней обращаются на ты в группе незнакомых молодых людей, - поэтому полезла искать информацию о годах, во время которых происходят события истории, и наткнулась на то, что повесть Константина Сергиенко проспойлерит пушкинскую "Метель" (мало было автору строк о "Пане" Гамсуна!!). Поэтому вот так резко и неожиданно наступило время обязательного чтения истории моего тезки.

Если хочешь вспомнить заново или поверить в силу Судьбы - читай "Метель"! Эта история, какой бы мистичной не казалась, именно о том, что не все в этом мире может человек заполучить или отвернуть от себя сам. У каждого из нас, как я это вижу, есть мириады выборов на каждом шагу, но при этом на этой карте никогда не появятся те, которых мы делать не должны, не нарисуются дороги, по которым нам не суждено, не надобно нашей душе, пройти. И в то же время нам никак не избежать судьбоносных встреч, мы можем постоянно за миг до точки встречи убегать с места пересечения, ехать другим транспортом, не сходить на нужной остановке или вообще идти пешком - но бегай-не бегай - "от Судьбы не уйдешь".

Главная героиня повести Мария Гавриловна оказалась заложницей ситуации - видимо слишком "достала" Высшие силы, что им пришлось буквально носом тыкать ее в необходимое ей и силком впихивать в не самые удобные условия заточения в клетку венчания. Кто бы мог подумать, что подобное реально - и как насчет Владимира, простите, - новость, полученная им в церкви, сшибет с ног любого - ясным как день представляется его окончательное решение. И знаете, история Марии со всей ее загадочностью Судьбы, конечно, невероятно любопытна, но больше эмоций вызывает все же Владимир - кто смотрел "Не родись красивой" (хотя кто мог не смотреть!): меня не волновала любовь Пушкаревой и ее начальника, а вот оставшаяся на бобах Кира вызвала кучу вопросов и грусти: а что ей теперь делать, почему она разменная монета? Так и здесь - я вообще не представляю как можно отреагировать попавшему в такую ситуацию как Владимир - шок да и только...

Спасибо "Дням поздней осени" (ждите сегодня и на них рецензию:)) за то, что подтолкнули к "Метели", - хорошо, когда шок не от своих реальных событий, а от чужих (художественного вымысла) - так он даже приятен! И да, доверяйте Судьбе - все равно от нее никуда не денешься!