Оттенки русского

Долин – умный человек во всех отношениях. Тут и стиль, и эрудиция, и глубина суждений, и все что угодно. Но название «Оттенки русского», которое без пояснительного «Очерки отечественного кино» заставляет читателей мысленно подставлять в конец третье слово (явно не «кино»), вызывает недоумение по той простой причине, что тезис «русский – значит никчемный» у нас подобен закону – этот грустный факт констатирует и сам Долин, – и потому называть «Оттенками русского» книгу, посвященную отечественному кинематографу последнего десятилетия, по меньшей мере странно.

Точка-то зрения Долина по этому животрепещущему вопросу ясна как день: все хорошо и плохо одновременно – но не «так хорошо, что аж плохо», как пела одна группа, и не так плохо, что даже хорошо. Россия, по Долину, «всегда была для мира вотчиной авторского радикального кино», да и сейчас многих российских современных режиссеров знают и смотрят по всему миру. Только вот у нас «артхаус» – слово бранное, авторское кино смотреть негде и особо некому, режиссеры массово валят из авторского в коммерческое кино, которое вообще по большей части «пугливо, лживо и несамостоятельно». Ни убавить ни прибавить. «Игровое кино дряхлеет катастрофическими темпами», – сказал Сокуров и не соврал.

Так или иначе, Долин написал книгу, разделенную на две части (как у Данилевского: одна глава – «Всякая», другая – «всячина»): в первой – статьи о фильмах самых крупных на его взгляд режиссеров последних лет (надо смотреть), перемежающиеся с немалым количеством интервью, во второй – сборная солянка из заслуживающих какого-никакого внимания современных кинокартин (можно посмотреть).

Долинские статьи, конечно, очень уж разномастные. Некоторые – предельно сжатые и лапидарные (одно из его любимых слов); некоторые же представляют собой целые простыни, где точные и умные замечания чередуются с откровенной околесицей, мотивированной только игрой слов: «Если "Елена" и трагедия, то маленькая, как у Пушкина».

Впрочем, такие промахи в отношении каких-то книжных отсылок и реминисценций у Долина крайне редки, так как в целом его литературная подкованность приятно удивляет – на страницах «Оттенков» Долин упоминает Кампанеллу, Достоевского, Гоголя, Кафку, Сорокина, Водолазкина и т.д., не раз ссылается на Бахтина, а державинскую цитату вообще разбивает на подзаголовки. Все это действительно необходимо для того, чтобы углубить анализ и разобраться в кинематографических тонкостях и полутонах, а вовсе не для демонстрации сомнительных знаний, заключающейся в плоском сопоставлении характеров или нарративов, – один из грешков современной журналистики.

Главный минус практически всех статей Долина заключается в присущей ему интонации незавершенности: если он и расставляет точки над i, то после i, как правило, ставит еще и многоточие. Иначе говоря, Долин помогает докопаться до истины, но достать эту истину нужно все-таки нам самим.

Признавать профессионализм Долина-критика – не значит соглашаться с ним абсолютно во всем. Блестяще написанные главы о Алексее Германе и об Александре Сокурове соседствуют с главой, включающей в себя интервью с Кирой Муратовой и статью о ее «Вечном возвращении» – и к тому, и к другому компонентам есть большие претензии. Три интервью с режиссером расположены не столько в хронологическом порядке, сколько в порядке их внутренней эволюции: от туманного и, в общем-то, порожнего – к простому и емкому. Но в первом случае о «Вечном возвращении» говорят невнятицу, во втором – не говорят о нем вовсе. Долин, рассуждая о «смерти автора, на могиле которого суетятся проходимцы и невежды» как о стержневой идее фильма, не учитывает главного. «ВВ» – это великолепно исполненное утверждение алогичности жизни, постмодернистская уверенность в невозможности оставить поиски правды при очевидном ее отсутствии, да и просто бесконечная шутка, которая тем и хороша, что многое в ней необязательно.

Про Балабанова, лучшего режиссера постсоветского времени, написано тридцать страниц – и этого кажется мало. Долину поклон за то, что акцент в творчестве мастера он делает не на «Брате», которому уделяет три страницы, а на менее известных, но оттого не менее великих вещах: на «Войне», «Грузе 200» и «Жмурках». И так уж вышло, что недостаток есть только в статье, посвященной «Брату». Для Долина Данила Багров – это «человек, выпавший из контекста, живущий в пору больших перемен, но переставший чувствовать историю». Такой ответ убедителен лишь в определенной степени. Сущность бодровского героя заключается именно в неразрешимости его характера. Как когда-то метко выразился один теоретик кино, «Брат» – это фильм-загадка, главный вопрос которого – кто такой Данила Багров? – должен оставаться без ответа.

В случае с главой про Звягинцева Долина руки чешутся не исправить, а дополнить. «Елена» – «о тайне человека, грозной и непостижимой, как смысл его имени». Не только. «Елена» является воплощением эсхатологии Звягинцева, но это не столько предупреждение об Апокалипсисе, сколько беспристрастная иллюстрация укоренившейся в самом сердце человечества тьмы. Лучшие представители мира сего превращаются в наихудших. Библейский Иов нам далек так же, как и близка звягинцевская Елена. «Левиафан» продолжает раскрывать это повсеместное зло; но если «Елена» – раскрытие зла в себе, то «Левиафан» – ропот на зло извне.

Пишет Долин и о двух самых ярких отечественных фильмах этой осени. «У надежды Хлебникова нет обратной стороны. Эта медаль с обеих сторон сияет прекраснодушием». Так и есть. Но «Аритмия» превратилась из великой картины в нормальную именно в тот момент, когда трагедия с неразрешимым конфликтом, где правда является достоянием обеих противоборствующих сторон, стала тривиальным кино с классицистическим делением на плохих-неправых и хороших-правых. Перегнул Долин и с описанием трогательного характера Ники в «Матильде», которая хороша единственно своим внешним лоском.

Спорить и соглашаться с Долиным можно бесконечно, поводов для этого всегда достаточно – и то, и другое доставляет ни с чем не сравнимое удовольствие. Но есть место и благородному негодованию. Например, в «Оттенках» можно найти рецензию даже на Валерию Гай Германику, но при этом в книге почему-то ничего не написано о «Рае» Кончаловского. Что уж там, Долин не стесняется своего субъективизма.

Нельзя не сравнить «Оттенки» – как заметки о современном кино – с заметками в том же духе о современной литературе (наиболее знаковые – «Книгочет» Захара Прилепина, написанный весело и смело, и «Удивительные приключения рыбы-лоцмана» Галины Юзефович, полные осторожных неосторожностей). Такие книги не обязательно монументальны, но всегда необходимы – смерть качественной критики будет означать и гибель искусства, за сиюминутностью которого всегда прячется нечто большее. И задача критики – не дать нам забыть об этом.

Книгу можно читать как путеводитель по отечественному кино последнего десятилетия. Как энциклопедию названий, обязательных к просмотру, если ты считаешь себя синефилом. Вовсе не значит, что Антон Долин составляет топ лучшего. Наоборот, в большой части рецензий он отстреливает незадачливых подельников с язвительностью и остроумием, складывающимся в рефрен. Эпохальный такой рефрен. Потому что очерки отечественного кино – это попытка на уже созданном в потоковом режиме контенте поставить диагноз.

Принципиально, что «Оттенки русского» поделены на несколько частей. В первой, «Крупный план», Долин собрал своих любимцев, режиссерскую элиту. Двум из них посвящены упоительные масштабные исследовательские эссе. С научной скрупулезностью критик конструирует миры Алексея Германа и Александра Сокурова. Помимо своей искусствоведческой значимости, это просто великолепные литературные тексты с изящной композицией, глубоким погружением в культурологический контекст. Другие герои раздела – Кира Муратова, Алексей Балабанов, Андрей Звягинцев – складываются из рецензий на отдельные фильмы, но тоже по праву находятся рядом как безгрешные творцы, флагманы своего времени. Примечательно, что искусно сделанный, написанный не менее изысканно и крупным планом, очерк о Сарике Андреасяне безжалостно выкинут на обочину блокбастеров.

«Общий план» уже лишен исторической ретроспективы и коллекционирует впечатления тоже по трем условным направлениям. От «Авторского», золота и серебра, к «Арт-мейнстриму», свинцу и меди, до «Блокбастеров» - перхоти на теле отечественного кино. Не везде и всегда. Но определяющим в сортировке становится не столько объект рецензирования, сколько тон рецензента. «Авторское» кино существует в некоем искусствоведческом космосе. Это, пусть и не всегда без изъянов, шедевры по мнению Долина. В «Арт-мейнстриме» стремительно бронзовеющие ленты, осененные шармом и многими обещаниями их творцов. Наконец, «Блокбастеры» - это зона политики. Практически о каком бы фильме не писал Долин, всё у него выходит про Украину. Да, время было такое, что не лишено оснований. Только, пожалуй, спустя несколько лет это уже выглядит тенденциозно. Кинокритик слышит повестку дня, его гражданская и этическая позиции ярки и определенны, а статус позволяет быть услышанным/прочитанным большой аудиторией. В формате газетной или сетевой рецензии это живо и бодро. В книге уже несколько наивно. Не тускнеющими остаются эрудиция и сарказм Антона Долина. Ритм и патетика припечатывает его эстетических противников, но не вызывает у читателя ощущения приговора. После текстов даже хочется досмотреть то, чего с брезгливостью избегал. Ведь во многих случаях можно с Долиным спорить. Аналитическая глубина предлагаемого разбора идей и приемов вовсе не означает безапелляционную экспертную оценку.

Что подтверждает и послесловие, в котором автор, как кубик Рубика, крутит клишированное представление о качестве российского кино. Его главная претензия – к безалаберности власти, поощряющей прохиндеев и отталкивающих нынешних и будущих гениев. Как видно из самой истории, талант дорогу найдет. И даже деньги. Нет только пути к зрительской аудитории, к той благонамеренной и доверчивой пастве, которую чиновники от культуры нагло презирают. Отчасти спорная картина ситуации, потому что нередко паства просто не в состоянии эстетически и интеллектуально соотнести себя с тем провокационным и изощренным миром, который предлагает авторское кино. Рецензий Долина, а уж тем более книжек, они тоже не читают. А потому «Ёлки» - это искренний и доступный выбор.

Здорово, когда журналист становится кому-то нужен не одними своими текстами, но еще и своей личностью. Антон Долин – бесспорно, один из самых харизматичных рассказчиков "про кино" построил свой личный бренд так, что книга с его именем на обложке интересна в первую очередь его именем, а уже во-вторую тем, что это более или менее универсальная система координат относительно нового русского кино. Здесь очень важна история о том, кем сам Долин считает себя и в чем видит свою глобальную миссию как критика и человека, который имеет особые права на высказывания в публичном пространстве. Однако, хочется поговорить о самой книге.
Важно отметить, что, поскольку тексты, собранные в "Оттенках русского" – это в первую очередь аналитические материалы, опубликованные в разные годы в разных изданиях, то их достоинства и акценты варьируются в зависимости от того, что было важно: где-то преобладает анализ контекста, где-то Долин сфокусирован на рассказе истории, какой-то текст аргументирует одну точку зрения, какой-то стремится охватить все существующие взгляды. При всем многообразии журналистских посылов, стоящих за разными текстами именно такая сборная солянка и позволяет ухватить то, о чем воодушевленно говорит сам автор: да, российское кино своеобразное, да, оно может замыкаться в себе, а может наоборот – но до тех пор пока оно способно вызывать споры и до тех пор, пока про него интересно думать в таких разных категориях – будет нужно и кино (разное, массовое и артхаусное) и хорошая аналитика. А образец такой аналитики представляет Антон Долин.
Книжки-сборники часто похожи на разговор с умным человеком. В случае "Оттенков русского" это и так и не так, потому что в книге не так уж и много личности самого автора: в текстах редко употребляется "я", редко говорится "я Антон Долин и я считаю", но при этом по прочтении книги та система координат, которая выстраивается или достраивается у зрителя российского кино так или иначе отталкивается от того, что уже подумал в своей голове автор этой книги.

А поддается ли новое русское кино вообще какому-либо анализу? Такое непредсказуемое по качеству, разрозненное по форме и причудливое по содержанию? Относительно просто препарировать отдельный образец, пытаясь понять, как и для чего он сделан, и куда сложнее выявить систему, достойную внимания и уважения. За неполные двадцать семь лет с момента распада СССР отечественное кино не сформировалось в полноценную индустрию, а все еще на пути взросления. В первую очередь затянувшуюся юность стоит отнести к коммерческому фильмопроизводству, тогда как авторское синема пребывает в куда лучшем состоянии. Но что в элитарном искусстве, что в мейнстриме, по-прежнему мало работ, способных создать большую отечественную киноимперию, заметную далеко за пределами нашей необъятной родины. Потому и книга Антона Долина – не толстенная энциклопедия, а лишь увесистый сборник очерков отечественного кино, субъективно подобранных, но наглядно отражающих действительную картину русской кинематографии.

Кинокритику в целом можно разделить на два варианта представления конкретного фильма. Первый – обзор без спойлеров, определяющий целевую аудиторию ленты, минуя наглядно-подробные разъяснения – что, как и почему происходит на экране. Второй – глубокий анализ содержания и стилистики, с откровенным раскрытием сюжетных поворотов, для максимально понимания интеллектуального наполнения и художественной ценности произведения. Долин, без сомнения, мастерски владеет обеими методиками подачи информации, но Антону, как мыслителю, определенно ближе второй «открытый» авторский путь. Осмысленное желание во всем скрупулезно разобраться и донести до читателей плоды глубокомысленного труда, особенно ощущается в первом разделе книги – «Крупный план». Здесь Долин освещает полотна последних лет больших русских кинохудожников, таких как Герман, Сокуров, Муратова, Балабанов, Звягинцев. Сюжет каждого рецензируемого фильма разложен по полочкам, зачастую настолько, что при богатом воображении буквально просматриваешь кино между читаемых строк. Но магия данных текстов заключается в еще большем желании лично заценить картину, даже уже всё зная о ней, самостоятельно прочувствовать выявленные смысловые оттенки. Де-факто Антон учит правильно смотреть шедевры, обращая внимание на малейшие детали, и проводя тонкие параллели между настоящим, прошлым и возможным будущем.

Во втором и последнем разделе «Общий план» рассмотрены условно более приземленные работы, авторское кино, в большей степени доступное массам для восприятия и понимания (от Никиты Михалкова до Кантемира Балагова) и мейнстримово-блокбастерные образцы, однозначно ориентированные на широкую публику. В этой части книги рецензии в существенной степени заточены на бесспойлерный рассказ о сравнительно свежих фильмах. Тексты по-прежнему глубокомысленны, но Долин щадит зрительское незнание, позволяя публике опосля прочтения самой насладиться сценарными перипетиями в процессе просмотра. Причем подкупает преданность Антона выбранной профессии: он с одинаковым начальным интересом смотрит «Высоцкого» Буслова и «Вия» Степченко, «Батальонъ» Месхиева и «Горько!» Крыжовникова, не брезгует как ненавистным многим Бондарчуком, так и просто испепеляемым Андреасяном. Антону любопытно всё, что происходит в новорусском кино, и он с удовольствием об этом рассказывает. Достойны уважения и смелые политические трактовки Долина, ни к чему не призывающие, но и абсолютно не замалчивающие изъяны нынешней государственной системы, косвенно или прямо находящие отражение в отдельных российских лентах. Журналист, без сомнения, должен быть честен как с самим собой, так и со своей аудиторией, говорить прямо о настоящем, а не завуалированно о чем-то абстрактном. А кино, каким бы безобидным и бездумным оно не казалось (его попсовый сегмент), на самом деле мощный инструмент пропаганды нужных идей со стороны действующей власти. Поэтому жизненно важно понимать, что на самом деле нам пытаются втемяшить в голову. Что же до авторского кинематографа, то это самобытные высказывания независимых авторов, зачастую идущие в разрез с «уставом партии», и их не мене важно слушать и слышать. Поэтому в настоящее время в России честная кинокритика, обращенная к собственной культуре, несет особую просветительскую функцию. Благодаря ей мы не просто смотрим, но и думаем, зачастую видим больше, чем кажется (или хотят показать), и в конечном итоге любим именно Родину, в неизменном образе русской земли, а не ее правителей, приходящих и уходящих…