Mutiny On The Bounty

— Этот малый — угроза для общества, Богом клянусь! Если в тюряге есть место только для одного из нас, так отправить туда надо его.

Я ощупал гортань, гадая, в целости ли мои дыхательные пути, смогу ли я когда-нибудь снова петь. Мне вдруг пришло в голову, что мое тело, должно быть, походит под одеждой на черно-синюю радугу — от всех выпавших ему за последние часы злосчастий.

Мальчикам сахар употреблять не следует. У них от сахара мысли сбиваются.

Конечно, они не отказали себе в превеликом удовольствии открыть дверцы кареты и вырвать меня из нее за руки, как будто я был еще не рожденным младенцем, не желавшим покидать материнское чрево. Клянусь, они мне едва суставы не выдрали, и что бы со мной тогда было? — даже думать не хочется.
— Пошли, паренек, — сказал первый ярыжка, тот, что сцапал меня на рынке, не обращая внимания на мои возражения против столь грязного насилия.

Клянусь, этот человек прошляпил своё призвание, ему, содомиту, следовало на театре играть.

— Все это результат ужасного недоразумения, — ответил я, умоляюще глядя на него. — Я нынче за завтраком сахара переел, он-то во всем и виноват.

Толпа, признав джентльмена, расступилась, как если бы он был Моисеем, а она — Красным морем.

Честность в карточной игре есть непреложный догмат флотской жизни.