Der Fledermausmann

...мать, которая не носит с собой фотографию, где она снята с ребенком, – это не мать.

В доме престарелых ты не вспомнишь, какого цвета сервиз подарили тебе на свадьбу. Но ставлю что угодно, наш вчерашний день ты запомнишь надолго.

Безупречно белое белье в спальне было заправлено так туго и ровно, что казалось, чтобы лечь в постель, придется протиснуться в щелку между одеялом и простыней.

Харри предложил Создателю повесить на проводе кого-нибудь другого, пока Харри не видит. Он обещал никому не рассказывать о чуде. Это было просто предложение. Не молитва. Молитва могла не сработать.

...мы живем в Сиднее, единственном городе, где на людей с нормальной ориентацией смотрят косо.

Харри достал блокнот. Он не собирался ничего записывать, но по опыту знал, что сам вид блокнота вызывает у свидетелей ощущение значимости даваемых показаний. Свидетели подходят к делу основательнее, стараются не допускать ошибок в показаниях и точнее указывают имена, названия мест и время в часах и минутах.

– Есть ли у вас какие-нибудь предположения о том, как она могла быть убита и кто мог это сделать?
– Да, сюда в Нимбин тоже доходят газеты. Пишут, что ее задушили. А кто? Я думаю, душитель.

– А что есть в Швеции, чего нет у вас в Норвегии? – поинтересовался Эндрю. – Ну, для начала, у них есть пара хороших кинорежиссеров. Бу Видерберг, Ингмар Бергман.

– …Народу всегда нравятся публичные казни. Знаете, сколько раз в год американские телеканалы прокручивают убийство Кеннеди?
Харри покачал головой. Отто задумчиво посмотрел в потолок.
– Без конца.

Картин в комнате не было, только афиша «Храброго сердца» с  Мэлом Гибсоном. Харри запомнил этот фильм лишь потому, что он непонятно за что получил «Оскара». Ага, подумал полицейский, значит, в фильмах она разбиралась плохо. Как и в мужчинах. Сам Харри, подобно многим другим, считал, что со стороны Гибсона было просто предательством стать голливудской звездой.

Навстречу им с визгом выскочило мелкое косматое черное существо и оскалило мелкие острые зубки. Чудовище выглядело свирепым и поразительно напоминало иллюстрацию из туристического буклета: «Тасманийский дьявол. Агрессивен, мертвой хваткой вцепляется в горло. Вид на грани исчезновения». На последнее Харри очень надеялся.

– Тебе хочется узнать что-то серьезное? Какую-нибудь тайну?
Она кивнула.
– Но тайны связывают людей, – прошептал он ей на ухо. – А это не всегда то, что нужно.

Вот что мне хочется узнавать о тебе. Но мне важно, чтобы ты сам хотел мне об этом рассказывать.

Мне обломали крылья, Харри. Я из племени людей-воронов, а живу, как эму.

И чем быстрее он говорил, тем медленнее ехал. Как Дэвид Боуи на старом плеере Харри. В детстве Харри получил от отца в подарок кассетный плеер на батарейках, который играл тем медленнее, чем громче был звук.

- Так значит, ты никогда не занимался сексом с мужчиной? И мысли у тебя такой не было?

• Смотря что под этим понимать. Разве только в ночных кошмарах.

Его боевая стойка наводила на мысль, что у этого бойца есть пояс какого-нибудь цвета в каком-нибудь единоборстве с азиатским названием.

- Мы из полиции. Отдел убийств. Мистер Робертсон, если не ошибаюсь?

• Не ошибаетесь. Что вам еще нужно? Я уже сказал, что сказал все, что знаю.
• А теперь вы сказали, что сказали все, что сказали... - Эндрю умолк, но не перестал улыбаться.