Пышка

Тридцатипятилетняя женщина, сохранившая в этом возрасте сильных и бурных страстей хоть сколько-нибудь той ласковой шаловливости, которою отмечена была любовь ее юности, и не понимающая, что она должна выражаться иначе, смотреть иначе, целовать иначе, что она должна быть Дидоной, а не Джульеттой, неминуемо отвратит от себя девять любовников из десяти, если бы даже они и не подозревали причины своего ухода.

...как дети полей, близкие к природе, они подчинялись тому жестокому инстинкту, который заставляет кур на птичьем дворе приканчивать раненую птицу.

Что было бы, если бы она не потеряла ожерелье? Кто знает, кто знает... Как изменчива и капризна жизнь! Как мало нужно для того, чтобы спасти или погубить человека.

–Объясните мне, пожалуйста, – сказал я старому танцовщику, – что такое менуэт?
Он вздрогнул.
–Менуэт, сударь, –это король танцев и танец королей. С тех пор как не стало королей, не стало и менуэта...

Быть может, Бог создал такие ночи, чтобы покровом неземной чистоты облечь любовь человеческую.

Он был убежден, что Бог создал женщину лишь для искушения, для испытания мужчины. Приближаться к ней следовало осторожно и опасливо, точнее к западне. Да и в самом деле она подобна западне, ибо руки ее простерты для объятья, а губы отверсты для поцелуя.

Однако подорванную репутацию так трудно восстановить, и она так непрочна, что, несмотря на всю суровую сдержанность Бланшотты, в селе уже начались пересуды.

Действительно, отдать миллионы людей, избранные умы, ученых, даже гениев во власть прихоти и самодурства какого-нибудь существа, которое в минуту веселья, безумия, опьянения или страсти не задумается всем пожертвовать ради своей распаленной фантазии, которое расточит богатства страны, накопленные общим трудом, пошлет тысячи людей на убой на поле сражения и так далее, — мне лично, по моему простому рассуждению, представляется чудовищным абсурдом.

Что ни говорите, сударь, бедняки должны помогать друг другу… Войну-то ведь затевают богачи.

...испорченную репутацию восстановить трудно, а запятнать еще больше ничего не стоит...