Цитаты из книги Пышка

Оккупация следовала за вторжением. Начинался долг побежденных оказывать гостеприимство победителям.

Войну-то ведь затевают богатые.

Кровать, друг мой, – это вся наша жизнь. На ней рождают, на ней любят, на ней умирают.

Несчастные птицы вывертывали шеи, стараясь уклониться от щекотки, делали невероятные усилия, чтобы вырваться из своей ивовой тюрьмы, и вдруг все три разом с отчаянием испустили жалобный крик: «Кря! Кря! Кря!»

Женщины разразились громким хохотом. Они нагибались и толкали друг друга, чтобы поглядеть; утки возбуждали безумное любопытство, а господин удваивал свои приставания, ужимки и остроты.

Нередко поступок, сам по себе достойный осуждения, становится похвальным благодаря намерению, которое его вдохновляет

- Война – варварство, когда нападают на мирного соседа, но это священный долг, когда защищают родину. - Да, когда защищают – другое дело; а всё-таки лучше бы перебить всех королей, которые заваривают войну ради своей потехи.

Лучше бы они землю пахали у себя на родине или дороги бы прокладывали! Так вот нет же, сударыня, от военных никто проку не видит! И зачем это горемычный народ кормит их, раз они только тому и учатся, как людей убивать?

– Пойдемте посмотрим на луну, – сказала она. – Милая луна!.. Обожаю ее. Она была свидетельницей самых живых моих радостей. И мне кажется, что теперь в ней таятся все мои воспоминания; стоит мне посмотреть на нее, и они тотчас воскресают.

Что ни говорите, сударь, бедняки должны помогать друг другу… Войну-то ведь затевают богачи.

Тридцатипятилетняя женщина, сохранившая в этом возрасте сильных и бурных страстей хоть сколько-нибудь той ласковой шаловливости, которою отмечена была любовь ее юности, и не понимающая, что она должна выражаться иначе, смотреть иначе, целовать иначе, что она должна быть Дидоной, а не Джульеттой, неминуемо отвратит от себя девять любовников из десяти, если бы даже они и не подозревали причины своего ухода.

«Как изменчива и капризна жизнь! Как мало нужно для того, чтобы спасти и погубить человека». 

...как дети полей, близкие к природе, они подчинялись тому жестокому инстинкту, который заставляет кур на птичьем дворе приканчивать раненую птицу.

Что было бы, если бы она не потеряла ожерелье? Кто знает, кто знает... Как изменчива и капризна жизнь! Как мало нужно для того, чтобы спасти или погубить человека.

–Объясните мне, пожалуйста, – сказал я старому танцовщику, – что такое менуэт? Он вздрогнул. –Менуэт, сударь, –это король танцев и танец королей. С тех пор как не стало королей, не стало и менуэта...

Быть может, Бог создал такие ночи, чтобы покровом неземной чистоты облечь любовь человеческую.

Он был убежден, что Бог создал женщину лишь для искушения, для испытания мужчины. Приближаться к ней следовало осторожно и опасливо, точнее к западне. Да и в самом деле она подобна западне, ибо руки ее простерты для объятья, а губы отверсты для поцелуя.

Однако подорванную репутацию так трудно восстановить, и она так непрочна, что, несмотря на всю суровую сдержанность Бланшотты, в селе уже начались пересуды.

Действительно, отдать миллионы людей, избранные умы, ученых, даже гениев во власть прихоти и самодурства какого-нибудь существа, которое в минуту веселья, безумия, опьянения или страсти не задумается всем пожертвовать ради своей распаленной фантазии, которое расточит богатства страны, накопленные общим трудом, пошлет тысячи людей на убой на поле сражения и так далее, — мне лично, по моему простому рассуждению, представляется чудовищным абсурдом.