Цитаты из книги Второй пол

Сегодня сражение между мужчиной и женщиной приобретает другие формы; женщина уже не стремится завлечь мужчину в свою тюрьму и там его удержать, она сама хочет сбежать из этой тюрьмы; она больше не стремится увлечь его в сети имманентности, напротив, она хочет сама выпутаться из них, вынырнуть на поверхность и очутиться в свете трансцендентности. И тут мужчины снова создают конфликтную ситуацию: очень неохотно они "дают увольнительную" женщине. Мужчине нравится оставаться субъектом-властелином, абсолютным монархом ,иметь неограниченные преимущества во все, быть основным человеческим существом; он никак не соглашается считать непосредственно свою подругу равно себе, такой же равноправной, как он.

"Родиться женщиной - какое несчастье! Однакое еще большее несчастье - будучи женщиной, не осознавать своей трагедии до конца", - говорит Кьеркегор. Между тем с давних пор общество сремится замаскировать это несчастье. Например, общество рассталось с институтом попечительства: взамен женщина получила "покровителей" у которых те же права, что и у попечителей в древности, причем считается, что это в интересах самой женщины. Запрещать ей работать, держать ее дома - значит, оказывается, защищать ее от себя самой, обеспечивать ее счастье. Известно, сколько поэтического тумана напускается на те монотонные, однообразные нагрузки, навязанные ей: домашнее хощяйство, материнство; в обмен на свободу ей преподносят в подарок сомнительные сокровища "женственности". Бальзак прекрасно описывает эту уловку, он советует мужчинам относиться к женщине как к рабыне и при этом внушать ей, будто она королева. Менее циничные мужчины стараются и себя самих убедить в том, что она принадлежит к числу привелегированных. Среди американских социологов есть те, что сегодня всерьез преподносят теорию "low-class gain", то есть теорию "преимуществ низших каст". И во Франции тоже нередко провозглашалось - правда, не в столь научной форме, - что рабочим просто повезло, им нет нужды что-либо "изображать", что-либр "представлять собой"; в таком случае еще больше повезло клошарам, бродягам, ведь они могут ходить в отрепьях, спать просто на улице, этого удовольствия, этой радости лишены и граф Бомонт, и несчастные господа из семейства де Вендель. Этакие беспечные завшивленные голодранцы весело и бодро чешутся от заедающих их паразитов, радостные негры, заливаюшиеся смехом под ударами плетей и хлыстов, развеселые арабы из Суса, с улыбкой на устах закапывающие в землю своих умерших от голода детей, - вот так и женщины наслаждаются жизнью, пользуясь своей несравненной привелегией: отсутствием обязанности нести ответственность.

Поскольку причина угнетения женщины кроется в стремлении вечно длить род и сохранять в неприкосновенности земельные владения, она может избежать этой абсолютной зависимости постольку, поскольку ей удастся избежать семьи, в обществе, отрицающем и частную собственность. и семью, удел женщины значительно лучше. Спарта, где преобладал общинный строй, была единственным государством, где женщина считалась почти равной мужчине. Девочек воспитывали так же, как мальчиков, супругу не заточали в доме мужа - ему разрешалось всего лишь украдкой навещать ее по ночам, его права на жену были настолько малы, что во имя евгеники союза с ней мог потребовать другой мужчина, - с исчезновением наследования исчезает и само понятие супружеской неверности, а поскольку все дети принадлежат государству, женщины также не попадают в кабалу к ревнивому господину - или наоборот: можно сказать, что гражданин, не владея имуществом и не имея собственных потомков, не владеет и женой. Женщины несут тяготы материнства, как мужчины - тяготы войны, но, помимо исполнения этого гражданского долга, ничто не стесняет их свободы.

Книга французской писательницы и философа Симоны де Бовуар «Второй пол» вышла в свет в 1949 году сначала во Франции, а чуть позже практически во всех странах Запада. Успех книги был ошеломляющим. Только в США книготорговцы сразу же распродали миллион ее экземпляров, и спрос при этом остался неудовлетворенным. Несмотря на множество переизданий, книга не залеживалась на прилавках магазинов. Несколько поколений женщин выросло на ней, почитая ее за новую Библию. Она принесла своему автору всемирную известность, сделав имя Симоны де Бовуар не менее знаменитым, чем имя ее мужа Жан–Поля Сартра, слывшего много лет мэтром интеллектуальной Европы.