Урок кокеткам, или Липецкие воды

Пьеса в стихах Александра Шаховского о сложностях матримониальных построений и интригах "сантиментального цеха". Кто же наш автор? Князь Александр Александрович Шаховской— русский драматург и театральный деятель из рода Шаховских, который с 1802 по 1826 год служил в Петербургской дирекции императорских театров и фактически руководил театрами Петербурга. Вполне возможно, именно из-за этого в его героях множество князей и княжон, которые завертелись в круговерти светской жизни на курортных лечебных водах. На что же обращаешь внимание при распределении ролей в пьесе? Прежде всего, на сопоставимость с зарубежными пройдохами-слугами и их ролью, только в случае "Урока кокеткам" это женская роль, весьма ловкой и активной девицы Саши. Ее барышня, призванная изображать добродетельную невинность, инертна как (простите) корова на выпасе, ничего для своего счастья принимать не желает, а вот Саша как раз таки успешно суетится и выводит на чистую воду ту самую кокетку. Которую, к слову, гораздо проще воспринять с симпатией чем ее конкурентку. Возможно это наш развращенно-раскованный век свое черное дело сделал, что те роли, которые двести лет назад считались положительными теперь кажутся глупыми, а отрицательные персонажи - вызывают сочувствие и поддержку? "Кокетка" графиня действовала теми методами, которые ей были доступны как женщине, только вот проиграла. А милая Оленька в борьбе за расположение Пронского сама ничего не сотворив, осталась в выигрыше. Отдельно отмечу ветреность Пронского, которая считается чем-то разумеющимся априори. При всем при этом, пьеса легкая, "музыкально-стихотворная", и неплохо может быть и сейчас экранизирована, к примеру.

До «Театрального капустника» ничего о Шаховском и его пьесах не слышала, тем интереснее было познакомиться с сим творением. Большого впечатления оно на меня не произвело: типичная провинциальная комедия о нравах дворян на водах. Говорят, пьеса в своё время имела оглушительный зрительский успех. Сегодня вряд ли она стала такой популярной.

Язык у пьесы очень тяжёлый. Диалоги рифмованные, порой очень длинные и в них немудрено запутаться. Но что самое неудобное, большинство фраз с нарушенным рифмованным размером и ударением, выбивающимся из общего строя. И ты на таких строках спотыкаешься на каждом шагу. Сбивает с мысли.

Кроме того, мне показалось, что У Шаховского больше авторских ремарок, чем актёрских диалогов. Его герои через строчку говорят «в сторону», «с досадой» и «живостью» и т.д. Одна реплика предназначается разным адресатам, чьи фамилии разбивают её на части.

Сюжет неоригинален, но нравоучителен. Конфликт пьесы строится на разоблачении кокетки, водящей за нос мужчин. Посрамляется жеманство и меркантильность, прославляется чистота и простота.

Какая-то совершенно бесконечная пьеса... Я её начала читать, как легкий водевиль, а по ходу дела выяснилось, что это не просто пьеса, а целый скандал и пасквиль, а в приложении к ней имеется огромный словарь встречающихся в ней не всегда понятных устаревших слов и выражений, а также история липецкого потопа, который случился после её издания и постановки на сцене. В общем, мне не померещился намек на романтичные баллады Жуковского - оказывается это как раз на Жуковского сатира и была, причем у автора поэт вышел жалок и нелеп. Тут, кстати, должна отметить, что часто встречавшееся в тексте выражение "он мне жалок" всё время вызывало моё замешательство. По контексту оказывается, что оно употребляется в значении сочувствия - "мне жаль его", но для нашего современного уха звучало странно. Вообще, пьеса Шаховского буквально переполнена архаизмами, и перенасыщена патриотизмами. Есть ощущение, что если её поставить сейчас, многие монологи будут восприниматься буквально. С драматургической точки зрения всё это невероятно вторично. Я уже не говорю о главной интриге вокруг некоего Пронского и двух претендующих на него невест, смиренной невинной Оленьки, которая за всю пьесу отличилась только одной умной фразой, и её яркой родственницей графиней Лелиной, которая и есть та самая кокетка, урок которой обещан автором в заглавии. Эту интригу ведет некая Саша, горничная Оленьки, которая выросла вместе с нею, и ведет себя с хозяйкой и её гостями весьма запросто, на мой взгляд, явно списанная Смеральдина из "Слуги двух господ" Гольдони. Вот если бы она еще поотчаяннее кокетничала со своим Семеном, сходство было бы полным. Но тут наверняка актеры могли наверстывать по ходу дела... Ужасно вторичны ухажеры Лелиной, а именно не поэт Фиалкин (который намекает на Жуковского), а два других - престарелый барон, знаток светских правил, и нахальный молодой ухват Угаров. Их диалог мне показался содранным из Лопе де Веги, когда кузен Дианы и маркиз препираются, кто из них достойней милостей великолепной Собаки на сене. Сама графиня Лелина с её ковровыми бомбардировками кокетством напоминает сразу нескольких мольеровских героинь, но все равно вызывает некоторое сочувствие, поскольку у её поступков все-таки есть очевидные резоны. Вообще, уши Мольера торчат тут настолько очевидно, что не только ассоциации в названии "Урока мужьям" и "Урока женам" вспоминаются, но периодически возникает ощущение знакомых мизансцен. А вот "герой" Пронский вызывает куда больше вопросов - ему, безусловно, прощается, что он не в состоянии выбрать, в кого влюблен. Всё в руках женщин! Бедные-несчастные мужчины становятся жертвами их интриг, правда, об этом куда талантливее нам на несколько десятков лет позже рассказал Александр Николаевич Островский в "Волках и овцах". Но в 1815-м князь Шаховской знал толк в аллюзиях на знаменитые комедии, хотя и призывал переходить на русский язык, и узнавать свою историю. Конечно, тогда те, кто знает не только русскую историю, смогут замечательно пересказывать чужое своими словами, и ловить на том популярность. А тут князю было, где развернуться. Поскольку он с 1810 года был избран членом Российской императорской Академии, и мог распространять свои творения по всем императорским театрам. Кстати, в Петербурге Сашу играла Асенкова, которая была в те времена невероятно популярна, и могла обеспечить успех любой постановке. В общем, довольно легкая по задумке история (хотя мне опять мерещатся воды, теперь уже "Мадридские воды" всё того же Лопе де Вега - впрочем, там параллель наблюдается только в разговорах о жизни на курорте) вызвала невероятную бурю, и целую "войну на Парнасе", в которой на стороне Жуковского и Карамзина (по нему там тоже едко прошлись) выступили Вяземский, Дашков, молодой Пушкин и Грибоедов, а за Шаховского вступился Загоскин. Ну я, в общем-то понятно, кого поддержу, хотя как причина для ссоры эта пьеса, на мой взгляд, ничего из себя не представляет. И прав был Жуковский, что просто промолчал. А вот поворчать здесь можно не только на устарелости и вторичность, но и на то, что пьеса - совершенно бесконечная. Пять (!!!) действий, при том что с первой сцены совершенно понятно, чем всё закончится. Автору, видимо, кажется, что если каждый из героев не получит возможности в отдельной сцене проявить все черты своего карикатурно намеченного характера, то неискушенный зритель ничего не поймет. Ну и, конечно, надо помнить, что они в театры приходили не спектакли смотреть, а потусить. Вот пусть и тусуются все пять актов, чего мелочиться? Словом, воспринимать это как самобытное русское произведение, написанное на волне победы над Наполеоном, получится не так легко, а вот как любопытное явление русской литературы, в своё время сильно раззадорившее её представителей - оно достойно ознакомления. :)