Принятие даймона. Исцеление через тонкое энергетическое тело: юнгианская психология и тёмная феминность

В то время как секулярные психологические подходы видят развитие самого себя как последний шаг в психологической зрелости, древние традиции указывают на то, что если мы хотим отправиться за пределы мира, основанного на чувстве, на фундаменте которого было построено «Я», мы должны в конечном итоге оставить это здание, на строительство которого потребовалось бы много лет.

Что происходит с этим «Я» в процессе погружения в союз имагинального с телом? Обретение даймона выходит за рамки «слияния эго с бессознательными фигурами». В нашем обычном состоянии ума, в котором мы бессознательно отождествляемся с телом, «Я» занимает всё пространство тела. Мы и тело едины. Причинил боль моему телу - причинил боль мне. В этой бессознательной идентификации нет места для опосредованного, восприимчивого, тонкого тела. В нашем обычном состоянии, когда отдельное «Я» пронизывает тело, тонкое тело остается феноменологически недоступным. Образу негде развернуться. Чтобы тонкое тело задышало, чтобы даймон проявился для воссоединения с телом, хватка «Я» на теле должна быть ослаблена. Эго должно выскользнуть из поля тела во внешнее сознание, - то присутствие, которое я описала как душа, - предоставить пространство тонкого тела для алхимического союза. Хотя мы редко, если вообще когда-либо, полностью отделены от эго тела, существуют степени разделения. Каждый опыт coniunctio или сопутствующего опыта частично нейтрализует связъ эго с телом. Это позволяет сознанию проникать и медленно раскрываться в этом другом центре телесного присутствия, имманентной нуминозности тонкого тела.

Когда это большее внешнее сознание поглощает чувство «Я», - что может ощущаться как состояние вне тела, но на самом деле предвещает дальнейшее воплощение даймонических сил, - наша обычная исключительная идентификация с телом перестаёт быть единственной. Мы начинаем ощущать себя как большее поле сознания, отдельно от обычного, меньшего, локального чувства «Я». Другие люди тоже начинают выглядеть больше как энергетическое поле, которое их окружает, чем как их обычная трехмерная форма. Эта большая область осознания создает пространство, в котором «Я» может двигаться, и одновременно поддерживает или «удерживает» алхимические события тонкого тела. Без этого сдвига защитная мантия или угнетающее удушение, - в зависимости от вашей перспективы, - которое оказывает эго тела на наше «Я» затрудняет или препятствует тонкому телесному воссоединению даймона с телом.

Чтобы исследовать имагинальное, нам нужна подготовка в методах религии, психологии или искусства, которая даст нам опыт объединяющей реальности. Мы также должны применять эти методы с точки зрения разработки, по крайней мере, одной экспериментальной основы, базирующейся на сути, личном свидетельстве существования нуминозной реальности. Другими словами, человек должен быть готов получить трансцендентное, тонкое знание. Глаз разума должен быть открыт. Если мы все еще преданы декартову представлению о том, что то, что мы видим, является тем, что мы имеем, что высшие миры не могут существовать, то ни эти методы, ни «погружение», которое я буду обсуждать более подробно, не откроют двери тонкого восприятия.

Другой способ приблизиться к имагинальной жизни требует, чтобы мы научились ставить под сомнение опыт, осознавая его решающее значение. Это отношение предполагает масштаб ценностей, который меняет классический метод развития интеллекта, посредством которого нас учат сомневаться во всем, прежде чем принимать это. Наше типичное «современное» мировоззрение объясняет всю имагинальную область как просто еще одну реальность среди многих и настаивает на том, что у нас по-прежнему нет способа узнать правду о том, что мы переживаем. Рационально, мы можем согласиться с этой линией мышления, но по мере того, как мы изменяем наше сознание с помощью эмпирических практик, мы входим в царство, несоизмеримое с рациональным, способное к более тонким восприятиям, чем когда-либо может быть принято и тем самым доказано рациональном разумом, так же как цвета заката никогда не могут быть «доказаны» слепым.