Цитаты из книги Звали его Эвил

На свете нет ничего более удивительного и непонятного, чем любовь детей к непутевым родителям, да и любовь родителей к непутевым детям тоже. Да и вообще - на свете нет ничего более удивительного, чем любовь. Она ломает любую человеческую логику.

Сохранять хорошие отношения с женщинами, пользуясь успехом у мужчин - значительно более сложное искусство, нежели обольщение безусых юнцов. 

Все-таки сердце женщины - загадка, и это не банальность, а такой же непреложный закон природы, как тот, что уронил яблоко на темечко Ньютону.

Любовь не может пропасть, ее можно только убить, безжалостно и сознательно. А если ее беречь, любовь, раз родившись, будет с вами вечно.

Отец умер от серьезной болезни, мама пережила его только на два месяца, при этом ничем особо не болела; получается, умерла от любви.

А когда есть любовь, ничего не страшно.

И где бы ты ни жил, умирать нужно на Родине. Тогда умирать не так страшно.

Если у кого- то есть контакты хороших, честных строителей, автор будет сердечно за это благодарен. Не знаю как другим, но автору нравятся хорошие, честные строители, это у автора такая странная слабость.

Для того чтобы заиметь строительные материалы, надо было собрать, как бы сейчас сказали, валютную корзину. В советскую валютную корзину, помимо денег (куда же без них), входили: водка, связи и мелкоуголов¬ные наклонности.

В то время мечтой каждого нормального советского человека, даже чуть большей, чем наступление коммунизма, было наличие своих собственных персональных шести соток в садоводстве. Эти шесть соток олицетворяли собой сладостную смесь отвоеванных революцией свободы, равенства и братства с непривычными для советского гражданина элементами частной собственности.

У русских так заведено издревле. Татары их жгли, они строились. Поляки их жгли, они строились. Немцы, французы, всякие другие варвары их жгли, а они опять строились, строились и строились. Это у нас в крови, тут ничего не поделаешь.

Мир устроен так, что кто-то всё время огорчается, а кто-то в это время веселится.

Наша жизнь - это совсем не много... События нашей жизни - это люди. Люди, которых мы встречаем на пути. Как мы относимся к людям, такова и наша жизнь. Если мы перестанем понимать друг друга, помогать друг другу, смотреть друг другу в глаза, значит, мы умерли. Значит, все было напрасно, и мы напрасно топтали эту Землю.

А в найденных мною ракушках слышался прибой. Я до сих пор не верю, что это всего лишь какой-то слуховой обман. Я точно знаю, что в каждой ракушке живет маленькое море. Оно живет своей сложной, не похожей на человеческую, жизнью и поет свою непонятную, но завораживающую песню.

...на свете нет ничего более удивительного и непонятного, чем любовь детей к непутевым родителям, да и любовь родителей к непутевым детям тоже. Да и вообще - на свете нет ничего более удивительного, чем любовь. Она ломает любую человеческую логику.

Я обращаюсь к вам, самостоятельные, умные и всё познавшие десятилетние люди! Хотя бы иногда, хотя бы изредка допускайте в своё гордое сердце мысль, что взрослые подчас ограничивают вашу свободу, заботясь о вашем же благе. Я не прошу о большем, нет! Только мысль, только иногда. Может это спасет вас от действительно серьёзных неприятностей.

Эх, ты, гордыня человеческая! Эх,ты, непослушание! Все беды, все страдания человека - из-за вас, страсти мерзкие и бесовские, из-за вас.

- Давай дружить. Ты раков ловить умеешь? Раков я ловить не умел, поэтому гордо сказал: "Естественно" . И мы сразу подружились.

Все лениградцы блокадного города, Вы - мои герои. Живые - доживайте с миром, мертвые - спите спокойно, вы заслужили.

Для блокадной матери накормить своего ребёнка - значит проявить к нему высшую любовь.