Книга Семи Дорог

Спроси: «Где мои носки?» – и ответ с девяностопроцентной вероятностью прозвучит примерно так: «О! я знала, пупсик, что рано или поздно ты придёшь к этой мысли! Надо купить новый гардероб, чтобы вещи не терялись!»

Драться с девочками нельзя. Укусы заживают втрое дольше синяков!

Если бы из Вселенной исчезло все настоящее зло, а осталось бы только то относительно небольшое бытовое, то и его одного хватило бы, чтобы возродить все зло мира заново.

Он глотает удовольствия жадно, как воду, но жажда не утоляется, а становится острее, неуемнее.

Человек способен понять лишь то, до чего внутренне дорос, а словами, даже самыми правильными, его только запутаешь.

Как бы мы ни любили человека, а все равно собираем на него компромат.

Всякая загадка, которую задает нам жизнь, обязательно имеет решение, причем такое, какое нам по силам. Будь это иначе, нам бы ее не задали.

Кажется, это и есть образ настоящей любви: дойти до полного разочарования в чем-либо, но все равно продолжать любить и жалеть

Меф вспомнил, что должен зайти к своему научному, чтобы заверить тему курсовика. Это надо было сделать ещё в июне, а он дотянул до сентября, поскольку не исключал, что летом его убьют, и можно будет не возиться.

Все казалось бессмысленным, как среди ночи кажутся бессмысленными самые нужные днем вещи.

Когда женщины перестают быть женщинами, мужчины перестают быть мужчинами.

Любовь как почвенные воды. Иногда они поднимаются, даже в пустыне, а иногда уходят. И никто не знает, отчего и почему.

– Это конец! Да, доктор?
– Я этого не говорил. Вы сами себе все сказали!

– Ты хочешь сказать, что ВСЕ манипулируют? Абсолютно все?
– Да, – грустно подтвердила Ирка. – Боюсь, что так. Каждый новенький человек примеривает все формы манипуляций по очереди. Смотрит, что у него лучше прокатит, и останавливается на одной манипуляции как на основной.

Самое важное в жизни – не позволять себе манипуляций. Быть честной со всеми и, главное, с собой.

В основном мы высказываем друг другу очень причесанные мысли. На самом же деле внутри мыслим гораздо проще, жестче и откровеннее. И вот эти наши жесткие простые мысли - и есть наши настоящие мысли и наше сердце.

Мы существуем в безмерно малом фокусе бытия. Вот я вижу человека – просто случайного на улице, он уходит, и я понимаю, что мы никогда больше не встретимся. И я ничего не буду знать о его судьбе, а он о моей. И не то чтобы мне хотелось его догнать, но на душе становится тоскливо.

Нет такого мужчины, который втайне не считал бы себя умнее других, причем тем сильнее, чем меньше для этого повод.

Повтори, пожалуйста, для другого уха! У меня правое полушарие плохо воспринимает бредовую информацию.

Такая наша женская доля! Когда женщину используют, она жалуется. Когда не используют - стонет, что никому не нужна и всеми забыта!