При всем уважении к Ромео и Джульетте, я не думаю, что любовь – это жертва. Совсем не жертва. Настоящая любовь – это когда ты позволяешь другому человеку делать тебя лучше. Ты не теряешь в любви себя – ты в ней себя находишь.

"Нельзя пытаться сделать мир менее ужасным, неся в него ужас своими руками"

Этому миру не нужны знаменитые герои. Ему нужны хорошие люди, которые поступают хорошо, даже если об этом никто не узнает.

"Город - это всего лишь люди. Через сто лет, даже если многие здания или улицы останутся, это будет совершенно другое место. Нью-Фидлем умирает каждый день, но вместе с тем и постоянно возрождается. Каждый день появляется новая надежда. Каждый день восходит солнце. Каждый день открываются новые двери"

"Настоящая сила исходит от смелости, сострадания и надежды. Она никогда не порождается страхом".

«просто помните, что не делать выбор — это тоже вариант.»

Отрубить голову – не то же самое, что отрезать кусок ветчины: мешают сухожилия, позвонки и… эмоции.

— Ты угрожал убить нас, — не выдержала я. 

— Просто поддерживал светскую беседу. 

— А потом попытался убить меня. 

— Устал от светской беседы. Слишком уж буквально вы все воспринимали.

«На кон поставлено слишком многое, чтобы нам беспокоиться о какой-то там мучительной гибели.»

Я медленно открыла глаза. Нужно делать то, что считаешь правильным, даже если уверенности в себе не хватает.

«Я сама выбрала эту жизнь. Мой выбор был глупым, опасным и правильным.»

«Выглядите довольно… по-злодейски. Вам приходила в голову мысль, что можно и не разрушать мир?»

— На чердаке у меня есть неплохой гроб, который подойдет для джентльмена. Нужно только найти другое место для хранения энциклопедий.

«Там было тесно и душно, но лучше немного пострадать от клаустрофобии, чем оказаться в еще более тесном гробу.»

«Если вы незнакомы с чувством, которое охватывает вас в окружении воскресших огров, то оно похоже на то, что вы испытали бы, потерявшись ночью в лесу. Вас окружают какие-то тени, слишком высокие, чтобы разобраться, что к чему. Но отличие тут, разумеется, в том, что деревья не так рьяно стремятся убить вас самым жестоким образом. Ну и в запахе — тоже.»

— Значит, мы идем вслепую? 

— Похоже, что да, — кивнул Джекаби.  

— В портал, через который, как нам известно, часто проходили наши худшие враги? 

— Верно. 

— Потому что мы доверились психопату, который неоднократно пытался убить нас?  

— Да. 

— Ну, просто чтобы не оставалось сомнений.

— Зачем вам держать мертвого священника на чердаке? 

— Потому что было легче поднять его к гробу, чем опустить гроб вниз к нему.

– это же мое вязанье!
– Оно самое! – просиял Джекаби.
– Но зачем ты натянул на голову мою сумку для всякой мелочи?
– Это шапка! – крикнул в ответ Джекаби с гордым и вызывающим видом. – И она мне нравится!

«Как будто смесь цвета объятий озабоченного отца и укуса кошки-матери.»

— Я не могу. Я этого не заслуживаю. 

— Конечно, не заслуживаешь, — согласилась я, тяжело вздыхая. —  Так это не работает. Ты не заслуживаешь, но все равно берешь на себя ответственность.