Толстой и Ко
Tin-tinka
- 37 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
Удивительное открытие!
Оказывается Лев Николаевич не только великий автор "Войны и мира" и "Анны Карениной", он яркий публицист, владеющий словом как саблей и рубящий правду, невзирая на чины и последствия своей откровенности.
Статья "О голоде", после безуспешной попытки опубликовать ее в русской печати была послана за границу, где была напечатана английским журналистом, ученым и переводчиком Э.Диланом в английской газете "Дейли телеграф" под заглавием "Почему голодают русские крестьяне?"
"Московские ведомости" цитируют статью с комментариями - Толстой призывает к ниспровержению строя, попросту государственная печать обвиняет Льва Николаевича в призывах к революции.
Ну а дальше, как у нас и бывает, с подачи высших чинов организуется травля великого писателя. Одни хотят поместить Толстого в сумасшедший дом, запрещают ему печататься где либо, распускают слухи о заточении писателя в Суздальском монастыре, церковники возбужденно кричат чтобы государь прекратил революционную пропаганду, которую Толстой накладывает на неокрепшие умы.
Из письма Н.Н.Страхова Толстому:
Итак, 1891 год, в Российской империи очередной страшный голод, в первую очередь задевающий крестьян, в некоторых областях зафиксированы десятки тысяч умерших от голода.
Общество разделено на два лагеря, одни утверждают, что крестьяне бедствуют от неурожая, умирают от голода, им нечем засеять землю, массовый падеж скота, нет дров для отопления. Администрация же заявляет, что дает семена, зерно и тем самым поощряет пьянство крестьян, которые не хотят работать, надеются на подачки и пропивают семена и зерно, что получили даром, как помощь от Администрации.
Кто прав? Толстой решает сам поехать и посмотреть, как живет крестьянин в четырех неурожайных уездах Тульской губернии.
"...употребляемый почти всеми хлеб с лебедой, - с 1/3 и у некоторых с 1/2 лебеды, - хлеб черный, чернильной черноты, тяжелый и горький; хлеб этот едят все - и дети, и беременные, и кормящие женщины, и больные..."
"...На границе Ефремовского и Богородицкого уездов положение худо в особенности потому, что при всех тех же невзгодах, как и в Крапивенском и Богородицком уездах, при еще большей редкости лесов, не родился картофель. На лучших землях не родилось почти ничего, только воротились семена. Хлеб почти у всех с лебедой. Лебеда здесь невызревшая, зеленая. Того белого ядрышка, которое обыкновенно бывает в ней, нет совсем, и потому она не съедобна.Хлеб с лебедой нельзя есть один. Если наесться натощак одного хлеба, то вырвет. От кваса же, сделанного на муке с лебедой, люди шалеют."
Вот как Толстой описывает "коммерческие отношения" помещики и крестьянина:
Господину картошка, а тебе раб ботва, работай и будь доволен.
Толстой с иронией рассказывает об энтузиазме, который охватывает интеллигенцию, чиновников, господ - все хотят помочь крестьянину. Они собираются в комитеты, без конца заседают, собирают деньги, жертвуют хлеб
Но ведь это мало помогает или не помогает вовсе. Какое же средство найти господам, чтобы помочь русскому мужику?
Толстой краток и правдив:
"Средство одно: не объедать его."
Прямо в точку Лев Николаевич. Ведь прошло 140 лет, а ничего не поменялось. Правительство борется с бедностью, заседают комитеты, индексируются пенсии, увеличиваются прожиточные минимумы, а надо лишь одно простое средство:
"Не объедать народ."
Толстой "жжет напалмом":
"Народ голоден оттого, что мы слишком сыты."
"Разве может не быть голоден народ, который в тех условиях, в которых он живет, то есть при тех податях, при том малоземелье, при той заброшенности и одичании, в котором его держат, должен производить всю ту страшную работу, результаты которой поглощают столицы, города и деревенские центры жизни богатых людей?"
А далее Толстой и вовсе с убийственной прямотой заявляет, что территорию Российской империи населяют две общности - господа и народ, они никогда не будут вместе, более того, раса господ всегда эксплуатирует народ:
"Между людьми нашего общества - чистыми господами в крахмаленных рубашках, чиновниками, помещиками, коммерсантами, офицерами, учеными, художниками и мужиками нет никакой другой связи, кроме той, что мужики, работники... нужны нам, чтобы работать на нас."
"...между нами, господами, и мужиками лежит пропасть? Есть господа и мужики, черный народ. Одни уважаемы, другие презираемы, и между теми и другими нет соединения. Господа никогда не женятся на мужичках, не выдают за мужиков своих дочерей, господа не общаются как знакомые с мужиками, не едят вместе, не сидят даже рядом; господа говорят рабочим ты, рабочие говорят господам вы. Одних пускают в чистые места и вперед в соборы, других не пускают и толкают в шею; одних секут, других не секут. Это две различные касты."
"...между господином и мужиком такая же пропасть, как между кшатрием и парием."
Толстой рассказывая о голоде, пишет об отношении двух классов - класса эксплуатируемых и класса эксплуататоров. Один народ, в большинстве своем русский, одной веры, но внутри народа существуют два класса и никуда не деться от этой правды. Толстой рассказывает о голоде 1891-92 годов но он описывает наш мир - мир капитализма в 2019 году:
"Народ нужен нам только как орудие."
Орудие для обогащения. И все.
Лев Николаевич несколько наивен, он призывает господ быть ближе к народу, ради народа уменьшить свое сверхпотребление, уменьшить свои удовольствия. Это наивно.
Идею любви к народу правящий класс не поддержит, он так и будет сидеть на шее у народа, пока не придет 1917 год.
Если вы хотите понять, как жил крестьянин до революции, почему Толстого отлучили от церкви и некоторые его статьи до сих пор не входят в собрания сочинений, вы обязаны прочитать статью "О голоде".
Я вот размышлял, а кто из нынешних писателей думает и пишет о простом народе, так как это делал Лев Николаевич?
И нет ответа...

Толстой - это не только классик худлит, не только детский писатель и методист, но и замечательный публицист.
Его откровенные, смелые и рьяные статьи о наболевшем достойны восхищения. В статье «О голоде» писатель обличает в довольно категоричном виде строй царской России, ратует за народ, показывает реальность русской деревни, выдвигает требования, удовлетворение которых избавило бы от голодовок и нищеты крестьян. Более того, он не ограничивается одними словами. Он лично узнаёт жизнь народа, оказывает поддержку, открывая столовые, фиксирует все наблюдения в статьях и всё больше убеждается, что причина этой острой проблемы заключается не в лени и пьянстве народа, а в реальном угнетении меньшинства. Его статью можно было рассмотреть как революционизирующий намёк. При дворе ходили разговоры о заточении Толстого в тюрьму или заключении в дом умалишённых. Но ничто не пугало и не останавливало Льва Николаевича.
«Я пишу, что думаю, и то, что не может нравиться ни правительству, ни богатым классам, уже 12 лет, и пишу не нечаянно, а сознательно, и не только оправдываться в этом не намерен, но надеюсь, что те, которые желают, чтобы я оправдывался, постараются хоть не оправдаться, а очиститься от того, в чем не я, жизнь их обвиняет... То же, что я писал в статье о голоде, есть часть того, что я 12 лет на все лады пишу и говорю и буду говорить до самой смерти, и что говорит со мной всё, что есть просвещенного и честного во всём мире.» (Т. 84, стр. 128)
Есть ли в нашем настоящем кто-то, кто хоть с долей такого же самозабвения выступал бы за интересы народа?

Не проще ли перестать губить благосостояние народа, чем, губя его, делать вид, что мы озабочены его благосостоянием?

Между людьми нашего общества – чистыми господами в крахмаленных рубашках, чиновниками, помещиками, коммерсантами, офицерами, учёными, художниками и мужиками нет никакой другой связи, кроме той, что мужики, работники, hands, как это выражают англичане, нужны нам, чтобы работать на нас.

В последние 30 лет сделалось модой между наиболее заметными людьми русского общества исповедовать любовь к народу, к меньшому брату, как это принято называть. Люди эти уверяют себя и других, что они очень озабочены народом и любят его. Но всё это неправда. Между людьми нашего общества и народом нет никакой любви и не может быть.















