Цитаты из книги Про письменство

Когда пишешь вещь, ты рассказываешь ее сам себе. Когда переписываешь, главная твоя работа - убрать все, что к вещи не относится... Пиши при закрытой двери, переписывай при открытой. Твое писание начинается для самого себя, говоря другими словами, но потом оно выходит в мир. Когда ты поймешь, в чем состоит вещь и сделаешь ее как надо - по крайней мере как можешь, - она принадлежит всем, кто захочет ее читать. Или критиковать. Если тебе очень повезет, первых будет больше, чем вторых.

Я не верю, что писателем можно сделаться в силу обстоятельств или по собственной воле (хотя когда-то в это верил). Нужен некоторый набор исходного оборудования. И это оборудование никак не назовешь необычным - я верю, что у многих людей есть какой-то хотя бы минимальный талант писателя и рассказчика, и этот талант можно укрепить и заострить.

Письменство — самотня праця. Присутність того, хто в тебе вірить, усе змінює. Їм не треба нічого говорити. Зазвичай досить просто вірити.

В американской грамматике нет великолепия грамматики английской (у английского рекламщика с соответствующим образованием журнальное объявление о ребристых презервативах выйдет не хуже Великой Хартии Вольностей), но свое скромное обаяние есть и у нее.

Чтение требует времени, а стеклянная сиська забирает его слишком много. Почти всякий, отлученный от эфирной груди телесидения, обнаруживает, что с удовольствием проводит время за чтением.

Когда вы пишите, то создаете свой мир.

Алкоголики выстраивают защиту, как голландцы - плотины.

Спорт - это игры, в которых люди разбираются, даже когда смотрят их в барах в пьяном виде.

Запомните только, что есть колоссальная разница между сюжетом и самим повествованием. Повествование почтенно и пользуется доверием, сюжет - скользкий тип, которого лучше держать под домашним арестом.

Бывали времена – особенно летом, когда приходилось глотать солевые пилюли, – когда мне становилось ясно, что я просто повторяю жизнь своей матери. Обычно эта мысль казалась забавной. Но если я уставал или приходили дополнительные счета, а денег, чтобы их оплатить, не было, она казалась ужасной. Тогда я думал: «Нет, не так должна быть устроена наша жизнь». И тут же приходила другая мысль: «Точно так же думает полмира».

Если рассудительнейшие, трезвейшие люди могут трахаться как помешанные – даже действительно сходить с ума, когда ими овладевает этот порыв, – почему тогда писатель не может рехнуться и остаться в своем уме?

Работа начинает ощущаться как работа, а для большинства писателей это первый поцелуй смерти.

С финансовой точки зрения двое ребятишек – это на два больше, чем нужно для студентов колледжа, работающих в прачечной и на второй смене в пончиковой.

Я пишу под громкую музыку – хард-рок, типа «Эй-Си/Ди-Си», «Ганз'н'Роузес» и «Металлики», – но эта музыка для меня просто еще один способ закрыть дверь.

В чем нет радости, то нехорошо. Лучше заняться чем-нибудь другим, где залежи таланта более богаты и доля удовольствия больше.

Лучше всего обучаешься, чего не надо делать, когда читаешь плохую прозу...

... пишут человеки, редактируют - боги.

... все книги о писательстве набиты враньём.