Цитаты из книги Про письменство

«Вы прекрасно пукаете, леди», – сказал он, набравшись духу. «Я – пиротехник», – ответил он, вспыхнув.

Когда ты еще слишком молод, чтобы бриться, оптимизм – вполне естественная реакция на неудачу.

Если вы найдете что-то, в чем вы талантливы, вы будете это (чем бы это ни было) делать, пока не пойдет кровь из пальцев или глаза из орбит не начнут выпрыгивать. Даже если никто не слушает (не читает, не смотрит).

Я считаю, что дорога в ад вымощена наречиями, и готов кричать это на стогнах. Если сказать по-другому, то они вроде одуванчиков. Один на газоне выглядит и симпатично, и оригинально. Но если его не выполоть, на следующий день их будет пять.., потом пятьдесят.., а потом, братие и сестры, газон будет полностью, окончательно и бесповоротно ими покрыт Тогда вы поймете, что это сорняки, но будет – AX! – поздно.

В конце концов раковина творит жемчужины из соринки под мантией, а не на семинарах по созданию жемчуга с участием других раковин.

Поставьте стол в углу и каждый раз, когда принимаетесь писать, напоминайте себе, почему он не в середине. Жизнь - это не поддерживающая система искусства. Все совсем наоборот.

Если хотите быть писателем, вам прежде
всего нужно делать две вещи: много читать и много писать. Это не обойти ни прямым, ни кривым путем- по крайней мере я такого пути не знаю.

Многие эпические повествования на самом деле всего лишь эпическая макулатура - да спросите любого из моих критиков, и они тут же возрыдают о судьбе целых канадских лесов, изведённых на печать моей околесицы

Честность в повествовании искупает множество стилистических ошибок, но ложь – ошибка огромная и неисправимая.

Сначала возникает ситуация, потом персонажи.

Ваш график – прийти каждый день примерно в одно время, выйти написав тысячу слов на бумаге или на диске.

Пассивного залога надо избегать.

И я буду врать сам себе, уговаривать себя, что время ещё есть, что были писатели, начавшие в пятьдесят, да, черт возьми, и в шестьдесят лет тоже. И много таких.

Как часто нам сообщают сведения, без которых мы бы отлично обошлись.

Почти каждый может вспомнить потерю девственности, и почти любой писатель может вспомнить первую книгу, отложенную с мыслью: "Я могу сделать лучше. Черт побери, я и делаю лучше!" А что может лучше ободрить усталого борца, чем осознание, что его книга, несомненно, лучше той, за которую издатель заплатил деньги?

Очень часто хорошо писать- это значит избавиться от страхов неестественности

Даже после тысячи страниц нам не хочется покидать мир, созданный для нас автором, расставаться с созданными им достоверными людьми. И после двух тысяч страниц тоже не хочется, если их две тысячи. Прекрасный тому пример – «Кольца» Толкина. Тысячи страниц про хоббитов было мало трем поколениям послевоенных любителей фэнтези, и даже если добавить неуклюжий и непослушный эпилог, «Сильмариллион», все равно мало.

А если можешь что то делать для удовольствия, то это ты сможешь делать всегда.