Цитаты из книги Избранное

Ужель мне скоро тридцать лет?

Так наше ветреное племя
Растет, волнуется, кипит
И к гробу прадедов теснит.
Придет, придет и наше время,
И наши внуки в добрый час
Из мира вытеснят и нас!

Привычка свыше нам дана:
Замена счатию она*.

*Если бы я имел безрассудство еще верить в счастье, я бы искал его в привычке (фр.).

Познал я глас иных желаний, 

Познал я новую печаль;

Для первых нет мне упований, 

А старой мне печали жаль.

Мечты, мечты! Где ваша сладость?

Где, вечная к ней рифма, младость?

Ужель и вправду наконец

Увял, увял её венец?

Ужель и впрямь и в самом деле

Без элегических затей

Весна моих промчалась дней

(Что я шутя твердил доселе)?

И ей ужель возврата нет?

Ужель мне скоро тридцать лет?

-Зачем же так неблагосклонно

Вы отзываетесь о нём?

За то ль, что мы неугомонно

Хлопочем, судим обо всём, 

Что пылких душ неосторожность

Самолюбивую ничтожность

Иль оскорбляет, иль смешит, 

Что ум, любя простор, теснит, 

Что слишком часто разговоры

Принять мы рады за дела,

Что глупость ветрена и зла, 

Что важным людям важны вздоры

И что посредственность одна

Нам по плечу и не странна?

Вставая с первыми лучами, 

Теперь она в поля спешит

И, умилёнными очами

Их озирая, говорит:

«Простите, мирные долины, 

И вы, знакомых гор вершины, 

И вы, знакомые леса;

Прости, небесная краса, 

Прости, весёлая природа;

Меняю милый, тихий свет

На шум блистательных суёт...

Прости ж и ты, моя свобода!

Куда, зачем стремлюся я?

Что мне сулит судьба моя?»

Я, сколько ни любил бы вас,

Привыкнув, разлюблю тотчас;

Начнете плакать: ваши слезы

Не тронут сердца моего,

А будут лишь бесить его.

Судите ж вы, какие розы

Нам заготовит Гименей

И, может быть, на много дней.

Кого ж любить? Кому же верить?

Кто не изменит нам один?

Кто все дела, все речи мерит

Услужливо на наш аршин?

Кто клеветы про нас не сеет? 

Кто нас заботливо лелеет?

Кому порок наш не беда?

Кто не наскучит никогда?

Призрака суетный искатель, 

Трудов напрасно не губя, 

Любите самого себя, 

Достопочтенный мой читатель! 

Предмет достойный: ничего

Любезней, верно, нет его.

Покамест упивайтесь ею, 

Сей лёгкой жизнию, друзья!

Её ничтожность разумею

И мало к ней привязан я;

Для призраков закрыл я вежды;

Но отдалённые надежды

Тревожат сердце иногда:

Без неприметного следа

Мне было б грустно мир оставить.

Живу, пишу не для похвал;

Но я бы, кажется, желал

Печальный жребий свой прославить,

Чтоб обо мне, как верный друг, 

Напомнил хоть единый звук. 

Придёт ли час моей свободы?

Пора, пора! - взываю к ней;

Брожу над морем, жду погоды, 

Маню ветрила кораблей. 

Под ризой бурь, с волнами споря, 

По вольному распутью моря

Когда ж начну я вольный бег? 

Пора покинуть скучный брег

Мне неприязненной стихии, 

И средь полученных зыбей, 

Под небом Африки моей, 

Вздыхать о сумрачной России, 

Где я страдал, где я любил, 

Где сердце я похоронил.

Нет, милости не чувствует народ:
Твори добро - не скажет он спасибо;
Грань и казни - тебе не будет хуже.

— Атанде! — Как вы смели мне сказать атанде? — Ваше превосходительство, я сказал атанде-с!

"Ей скучен был и звонкий смех, И шум их ветреных утех."

Недуг, которого причину
Давно бы отыскать пора,
Подобный английскому сплину,
Короче: русская хандра

Горек чужой хлеб, говорит Данте, и тяжелы ступени чужого крыльца.

В красавиц он уж не влюблялся,
А волочился как-нибудь;
Откажут – мигом утешался;
Изменят – рад был отдохнуть

Да, жалок тот, в ком совесть нечиста, Кто говорит цитатами, боясь Разговориться о себе самом, Привыкши прятать свой дрожащий ужас За черною иронией, которой Не будешь сыт!

Мне все послушно, я же — ничему; Я выше всех желаний; я спокоен; Я знаю мощь мою: с меня довольно Сего сознанья