Fever Dream

И тогда Карла забирает у тебя телефон, очень мягко забирает, и пытается поговорить с твоим мужем. Она смущается, не знает, как лучше обрисовать ситуацию.
Она говорит, что я приболела, что в пункте скорой помощи сегодня, как назло, нет врачей, но за каким-то доктором уже послали. Потом она спрашивает моего мужа, приедет ли он. Он говорит, что приедет. Она говорит, что с Ниной все в порядке. Видишь, Давид, видишь, с Ниной все в порядке. Теперь Карла совсем рядом со мной. А где ты, Давид? Твоя мама знает, что ты тоже все время здесь?
Если бы она и узнала, это бы ее не удивило, она ведь в душе совершенно уверена, что за всем, что происходит, стою я. И что проклятье, которое обрушилось на наш поселок в последние десять лет, хотя никто не знает, с чем оно связано, сейчас коренится во мне.

Симптомы то проявляются, то исчезают. Вы с Ниной отравились.
Да. Но тогда почему нас пытаются лечить от теплового удара?
Потому что медсестра – очень глупая женщина.
Я снова засыпаю.
На несколько часов.
Да. Но разве сын медсестры и другие дети, попадающие в эту комнату, они тоже отравлены? Как может мать не понять этого?
Не все они отравились, как вы. Некоторые родились уже отравленными чем-то, что их матери вдыхали вместе с воздухом, чем-то, что они съели или до чего дотронулись.
Я просыпаюсь на рассвете.
Тебя будит Нина.
— Мамочка, давай уедем отсюда, – говорит она и трясет меня.
А я страшно ей благодарна, ведь это как приказ, она словно только что спасла жизнь нам обеим. Я подношу палец к губам – в знак того, что мы должно вести себя очень тихо.
Вы обе чувствуете себя лучше, но дело в том, шо такие приступы, то накатывают, то проходят.

У меня сильно болит все тело, внутри болит.
Это от высокой температуры.
Нет, не от высокой температуры, мы оба знаем, что температура тут ни при чем. Помоги мне, Давид, скажи, что происходит сейчас рядом с конюшней?
Карла какое-то время играет с Ниной у колодца.
Да, иногда я открываю глаза и вижу их. Карла часто обнимает ее, а дистанция спасения, эта нить, продолжает тянуть меня за желудок, поэтому я то и дело просыпаюсь. Что происходит, Давид? Скажи мне, что все-таки происходит в моем теле, скажи, пожалуйста.
Я снова и снова повторяю тебе, Аманда, но ты снова и снова спрашиваешь, это невыносимо.