Хасиенда. Как не стоит управлять клубом

Под балконом Хасиенды было четыре угла, и все они принадлежали бандам: солфордская молодёжь, старая гвардия Солфорда, Уайтеншо, Читэм-Хилла и Гуча. У всех было своё место, и если кто-то заходил в чужой угол, начиналась заваруха. Практически единственными, кто мог передвигаться по клубу свободно, были музыканты: я, Барни, ребята из The Mondays и The Roses. Даже совершенно невинные посетители рисковали схлопотать оплеуху, если по ошибке забредали не туда. Это создавало нам реальную проблему: какому-нибудь студенту надоедало тусоваться, он шёл не в тот угол, получал по ушам (в лучшем случае), а затем, естественно, жаловался. Каждый раз, когда мы просили Пола или Дэмиена разобраться в ситуации, они исправно отвечали: «Что ж, ему не следовало туда соваться, ну правда ведь». Для них территориальные правила объясняли всё. Я лишь ругался про себя и предлагал пострадавшей стороне бесплатную выпивку.
Это не всегда срабатывало. Некоторые наши посетители знали номера адвокатских контор и сами были из тех особ, к которым и полицейские прислушивались. Забавно, но Хасиенда вывела гопничество к новым слоям общества. Из клуба оно распространялось на весь Манчестер.

Вдобавок ко всему налоговый инспектор оштрафовал New Order и Joy Division на 800000 за неточности в финансовой отчётости. На тот момент это был рекордный штраф.
У нас ушли годы на то, чтобы его выплатить. Отныне мы работали не только для того, чтобы спонсировать Хасиенду, с которой, как вы помните, мы больше не имели прибыли, но и для того, чтобы выплачивать штраф.
Нас это злило, ведь получалось, что мы теперь не работаем на себя и не занимаемся музыкой в своё удовольствие. Было ощущение, что мы вкалываем на налогового инспектора или на чёртову Хасиенду.
Как бы то ни было, на музыке это не сказалось, и некоторые считают, что примерно в это время New Order достигли своего творческого пика. Тони был прав: «Налоговый инспектор оказал вам услугу, дорогуша. Если бы не этот штраф, вы бы играли говно».

«Нет на Земле человека, испытывающего большее отвращение к Simple Minds, чем я, — скулил Тони Уилсон в разговоре с писателем Миком Миддлсом, пришедшим на концерт группы. — Это дерьмо оскорбляет меня, оскорбляет сам факт, что это происходит на сцене нашего клуба, да ещё и при заполненном под завязку зале. Если это — действительно то, что хочет публика Манчестера, то мы совершенно напрасно теряли время. Но я рад, если этот вечер оплатит другие, более важные».
По правде говоря, на этом концерте зал был заполнен лишь наполовину. Simple Minds не сильно изменили положение дел.

В тот год мы выпустили «Blue Monday». Релиз состоялся 7 марта, запись попала в чарты дважды, во второй раз — благодаря популярности среди отдыхающих, которые услышали песню за границей во время летнего отпуска, а вернувшись в Великобританию, купили запись (зачастую спрашивая в магазинах сингл «New Order' группы Blue Monday).
Запись стала самой продаваемой пластинкой всех времён и продержалась в чартах тридцать четыре недели.
Во многом благодаря фильму «Круглосуточные тусовщики» зародилась легенда о том, что каждая копия «Blue Monday» стоила Factory Records лишних денег из-за сложного конверта с вырубкой дизайна Питера Сэвилла. Это не совсем так. Действительно, макет представлял собой тройной конверт ручной работы (как полагал Стивен Моррис, дороже всего обошлось то, чего народ даже не понял). Получалось, что из-за дизайна лейбл терпел убыток в десять пенсов с продажи каждой копии, а первый тираж составил более двух миллионов. При последующих тиражах «хита выходного дня» расходы на издание были сокращены за счёт более дешёвого варианта конверта, и «проблема» таким образом решилась.

Внезапно копы стартуют за нами. Всё кончено. Нас вытаскивают из машины, водителя уводят. И как же мы попадём домой?
Один из копов поворачивается ко мне и спрашивает: «Вы Питер Хук из New Order?»
«Зашибись, он наш фанат», — думаю я.
Я улыбаюсь, смотрю ему в глаза и говорю, что это я. «Не подбросите до Солфорда, офицер?»
«Иди на фиг, мне всегда больше нравились The Smiths», — отвечает он.
Нас оставили добираться до дома пешком. Сегодня заночую у Твинни, а в одиннадцать уже буду пить первую пинту в Swan. Сгинь, тоска!
Прекрасная ночь.