Иностранная литература №7 (2017) Америка

Белый человек может очутиться среди нас, и тогда контраст еще более очевиден для меня. Например, я сижу в неухоженном подвале, чем является The New World Cabaret, с белым человеком, когда туда приходят люди моего цвета. Мы заходим, болтая о никчемных мелочах, понятных нам, и рассаживаемся, чтобы слушать джаз. Оркестр, как и положено джазовому оркестру, резко на нас обрушивается. Оркестр не тратит времени на хождение вокруг да около, а сразу приступает к делу. Он сжимает грудь и разбивает сердце своим ритмом и наркотическими созвучиями. Он буйно растет, поднимается на задних лапах и бьет по завесе тональности со всей первобытной яростью - раскалывает, рвет ее до тех пор, пока не прорывается в джунгли за ее пределами. Я устремляюсь за этими язычниками, устремляюсь с ликованием. Все внутри меня бешено пляшет; я воплю, я гикаю, я потрясаю над головой своим ассегаем, с криком “йоооууууу!” я швыряю его точно в цель. Я в джунглях и живу по законам джунглей. Мое лицо раскрашено красным и желтым, а тело - голубым. Мой пульс стучит, как военный барабан. Я хочу убить кого-нибудь, принести боль и смерть, сама не знаю чему. Но вот все заканчивается. Оркестранты вытирают губы и разминают пальцы. С последней нотой я медленно вползаю в видимость того, что мы называем цивилизацией и нахожу своего друга спокойно курящим в своем кресле.
“Хорошая у них здесь музыка” - бросает он, барабаня пальцами по столику.
Музыка. Огромные волны пурпурных и алых эмоций не тронули его. Он лишь слышал то, что я чувствовала. Он так далек от меня, что я едва вижу его через океан и континент, возникшие между нами. Он слишком бледен из-за своей белизны, а я становлюсь слишком цветной.
Зора Нил Хёрстон "Каково это - чувствовать себя цветной?"

Мое представление о том, чем может быть литература, мое глубокое уважение к занятию литературой как профессией и отождествление профессии писателя с осуществлением свободы - все эти составляющие моего восприятия жизни немыслимы без книг, переводных книг, прочитанных начиная с раннего возраста. Литература была мысленным путешествием: путешествием в прошлое... и в другие страны. (Литература была средством передвижения, которое могло доставить тебя куда угодно ). И литература была критикой твоей действительности, с точки зрения более высоких мерок.

Дело литературы, как мы его теперь понимаем - и думаю, правильно понимаем, - распространять, а мотивы могут быть разные и не всегда прозрачные. Перевод - система кровообращения мировых литератур. Литературный перевод, я думаю, это преимущественно этическая задача, которая повторяет, отражает роль самой литературы, заключающуюся в том, чтобы расширять нашу способность к сочувствию, воспитывать сердце и ум, обогащать внутренний мир, углублять (со всеми вытекающими последствиями) сознание того, что другие люди - люди, отличные от нас, - существуют.
Сьюзен Сонтан "Мир как Индия"

Проповеднический стимул я понимаю как задачу перевода расширить круг читателей книги, которая считается важной. Предполагается, что некоторые книги ощутимо лучше других, что литературные достоинства подобны пирамиде и произведения, которые близки к вершине, должны быть доступны как можно большему числу людей, то есть их надо переводить на разные языки и переводить заново настолько часто, насколько это осуществимо и обоснованно. Такой взгляд на литературу подразумевает, что можно прийти к относительному согласию насчет того, какие произведения наиболее существенны. Из чего не следует, что такой консенсус - или канон - один на все времена и не может меняться.
Сьюзен Сонтаг "Мир как Индия"