Очарованная мраком

Пару лет назад отец произнес фразу, которая навсегда врезалась мне в память:
– В году триста шестьдесят пять дней, – сказал он, – в один из них человек рождается. А потом живет год за годом: триста шестьдесят пять дней, еще триста шестьдесят пять, еще, еще… И не подозревает, что какой-то из этих дней станет датой его смерти. Много раз перешагивает этот рубеж, переживает роковые сутки. Но однажды неизбежно споткнется.
Отец споткнулся о десятое февраля.

Но ничто в этой жизни не могло подготовить ее к тому, что происходило сейчас. Как могло с ней, именно с ней случиться что-то подобное? Она даже фильмы ужасов никогда не смотрела, не читала книг о привидениях, оборотнях и вампирах! Если и боялась, то вполне нормальных вещей: болезней, безработицы, войны.

– В году триста шестьдесят пять дней, <<...>> в один из них человек рождается. А потом живет год за годом: триста шестьдесят пять дней, еще триста шестьдесят пять, еще, еще… И не подозревает, что какой-то из этих дней станет датой его смерти. Много раз перешагивает этот рубеж, переживает роковые сутки. Но однажды неизбежно споткнется.

Вера – понятие слишком зыбкое. Пожалуй, каждый во что-то верит: в бога, в деньги, в любовь. И когда разочаровывается в объекте своей веры, то может отчаяться. Поэтому Татьяна всегда считала, что лучше не верить, а знать наверняка.

Иногда так хочется поддаться искушению и убедить себя, что всего этого не было и быть не могло. Но с таким же успехом можно встать на рельсы прямо перед надвигающимся поездом, закрыть глаза и упрямо твердить, что этот локомотив – лишь плод больного воображения. Результат будет один: тебя расплющит в лепешку.