Охотники за нацистами

Для того, кто стремился при помощи тестов Роршаха’ поставить военным преступникам четкий научно обоснованный диагноз, такое расплывчатое заключение было равносильно признанию поражения. Однако, сделав следующий логический шаг, Келли пришел к более однозначному и притом пугающему выводу: если нацисты не были сумасшедшими, то утверждать, будто «у нас это невозможно», действительно нельзя. «Это» может случиться в любой точке земного шара.

Он совершал злодеяния более осмысленно, нежели думала Арендт, но при этом действительно олицетворял собою «банальность зла». Банальность и зло не всегда исключают друг друга.

Вернувшись в Пенсильванию, Масманно больше не выносил смертных приговоров. Он был набожным католиком и опасался за свою душу, а после вердикта по делу айнзацгрупп несколько дней провел в ближайшем монастыре. Ференц впредь тоже не требовал смертной казни для подсудимых, однако, как он признался позднее, тогда, в Германии, он так и «не смог выбрать другое наказание соразмерно совершенным преступлениям».

Свое первое обвинение молодой прокурор закончил словами, которые десятилетиями будут находить отклик у тех, кто ищет меру правосудия для столь масштабных преступлений. Пятьдесят лет спустя их повторил в суде прокурор Международного трибунала ООН по делам о преступлениях в Югославии и Руанде: «Если подсудимые уйдут от наказания, закон потеряет всякий смысл, и люди будут жить в страхе».

"Тот, кто не помнит прошлого, обречён на его повторение".

"Раз я ловлю крокодилов, я должен жить в болоте", - сказал Визенталь американскому юристу, насмешливо улыбнувшись.

Многие выжившие жертвы не могли узнать своих мучителей. "В лагере я смотрел им под ноги, а не в лицо", - сказал один бывший узник.

Мы были слабы, и потому нам приходилось идти на сильные меры. А самая сильная мера заключалась в том, чтобы отправиться туда, где сосредоточена вражеская мощь, и сказать правду.

Ничто не уходит в прошлое. Всё остаётся в настоящем и может повториться в будущем.

Немец думает, что всё будет хорошо, если он станет переходить дорогу только по зелёному сигналу светофора, хотя прекрасно знает, что там вопреки всяким правилам может мчать грузовик, который раскатает его по асфальту.

Он обладал прекрасным тембром голоса, ухоженными руками благородной формы, двигался грациозно и с чувством собственного достоинства. Единственным изъяном этой замечательной личности было то, что он убил 90 тысяч человек.

Во время своего визита лорд Рассел вышел во двор и увидел нечто очень странное: "На крыше крематория находился маленький самодельный скворечник для диких птиц, который туда повесил кто-то из психопатов эсэсовцев".
Увиденное привело его к такому умозаключению: "Только тогда я понял, как народ, подаривший миру Гёте и Бетховена, Шиллера и Шуберта, смог построить Освенцим и Бельзен, Равенсбрюк и Дахау".

Мы - очень послушный народ. В этом наша величайшая сила и огромнейшая слабость. Это позволяет нам создавать в новой Германии экономическое чудо или идти за таким человеком, как Гитлер, в одну братскую могилу.

Если евреи вдруг решат отомстить, то помилуй нас, немцев, Господь.

Ничто не уходит в прошлое. Все остается в настоящем и может повториться в будущем.

По данным мюнхенского Института истории Новейшего времени, в период с 1945 по 2005 год в ФРГ под следствием оказалось 172 294 человека, 6656 из которых были осуждены, но только 1147 суд признал виновными в убийстве. Учитывая то, сколько людей пали жертвами Третьего рейха, нельзя не констатировать, что лишь очень немногие из военных преступников ответили за содеянное.

Ханс-Гюнтер Серафим, историк из Геттингенского университета, участвовавший в нескольких процессах над военными преступниками как свидетель и эксперт, сказал во Франкфурте то же, что уже говорил прежде: для служащих СС отказ от участия в карательных операциях не был сопряжен с прямой угрозой жизни или здоровью. За десять лет исследований ученый не выявил ни одного случая, когда солдат или офицер понес бы наказание за то, что по той или иной причине уклонился от исполнения расстрельного приказа.

Оглядываясь назад, девяностотрехлетний Ференц подытожил: «Три тысячи членов айнзацгрупп ежедневно расстреливали евреев и цыган. Мне удалось подготовить обвинение для двадцати двух, тринадцать из которых приговорили к смерти, и лишь четыре приговора привели в исполнение. Остальные уже через несколько лет вышли на свободу».