И снова девственница!

«Сена в Живерни» отливала всеми оттенками синего, разбелёная облачными небесами и золотом солнечных бликов. Казалось, сама нежность приложила свою руку к этому чудесному пейзажу. На него хотелось смотреть и растворяться в прохладной неге цветовой палитры. Вода казалась настолько реалистичной, что Любу так и тянуло скинуть одежду и занырнуть в неё бодрым карасиком. А потом уплыть далеко-далеко, чтобы больше никогда не видеть белёсых глаз Брэга, похотливых рук Базальда, по-детски пухлых губ Миральда, разве что Корда она бы прихватила с собой. С тем условием, что он сцедит свой яд и отдаст его седовласому – тому без разницы литром больше, литром меньше. Кстати, из главмага вышел бы неплохой осётр – такой же носатый и колючий!

Сам не ожидая от себя такого порыва, Ворон плотно прижал к себе незнакомку, второй рукой недвусмысленно скользнул между её пальцами, благо, митенки это позволяли, а перчатки он обратно так и не надел. Будто молния пронзила обоих, окончательно срывая последние предохранители. Каким образом они умудрились не перепутать шаги и не оттоптать друг другу ноги – вопрос интересный, поскольку ни один из них не обращал на технику никакого внимания. Они буквально сконцентрировались на извечном танце страсти, каждым движением, взглядом высекая искры. Герцог кружил Любу на немыслимой скорости, а потом резко останавливал, буквально стискивая в объятьях. Её тело пылало от сильных, на грани жёсткости прикосновений. Когда приходилось отдаляться, оно тосковало, требовало вернуться, а потом пело, прогибалось в дугу подчинения, растворялось в партнёре. Чёрт побери, да она так сексом никогда не занималась, а уж не танцевала и подавно!