• Когда мы хорошие девочки, довольные жизнью, мы рады, да, - бросила она и направилась к столовой, а потом развернулась и добавила:  - Но когда мы плохие, это сводит нас с ума.

Порой, думала я, приходится опуститься вниз, чтобы увидеть что-то важное… Не все находится на поверхности.

Вряд ли во мне, обычно такой нерешительной и боязливой, можно было предположить скрытого бунтаря, но именно я пошатнула основы в нашей семье, приготовив китайское блюдо по рецепту из раздела «Меню на сегодня» в ежедневной демойнской газете.

Вернулось знакомое стремление скопить добродетель про запас, на будущее.

Будущее давило сверху как чугунная крышка, прошлое же растекалось под ногами бесформенной корчащейся массой, потому что основа, на которой все держалось, рассыпалась в пыль: ревность и алчный эгоизм сестры – вот все, что я получила в ответ на свою нелепую любовь.

Потом мне часто казалось, что смерть одного из родителей – это единственная невосполнимая утрата. Даже если к ней не приплетаются другие горести. Даже если рядом есть те, кто готов помочь и оградить от любых невзгод. Такая смерть ничему не учит и ничего не дает

Обычно я представляла Роуз [сестра] своей спасительницей, которая выведет меня из зловонной трясины, в которую мы угодили. Однако временами она виделась мне совсем иначе — собакой, беспрестанно лающей по любому поводу. И тогда я тоже казалась себе собакой, только совсем другой, менее бдительной, зато с готовностью подхватывающей чужой лай и брешущей с не меньшим остервенением.

У него все просто, как в букваре: хочу, беру и делаю.

Знаешь, это как гаражная распродажа, когда смотришь на вещи, которые раньше для тебя много значили, а теперь лежат грудой с налепленными ценниками. И ты наблюдаешь, как соседи разбирают их, но тебе уже все равно.

– Она просто сказала, что не уверена.
– Сказала, что не уверена, очень уверенным тоном – в своей обычной манере...