More Than This

- Но если все происходившее с нами не взаправду... - говорит Сет. - Если вся наша жизнь - это просто виртуальная симуляция...

• Да нет, вполне взаправду, - возражает Реджина. - Мы ведь это прожили, мы там были. Куда уж реальнее, раз человек тащит за собой то, от чего любой ценой хотел бы избавиться?

«Маловероятно» еще не значит «невозможно».

Глупо же надеяться что-то скрыть в этом безнадежно тесном мире.

Тайна — вот что было самое замечательное у них с Гудмундом. Уединяясь, они скрывались в собственной отдельной вселенной с населением в два человека, замыкаясь друг на друге. Сами себе мир, сами себе пространство. И никто не имел права знать, ни родители, ни друзья, никто, не сейчас, не тогда. Не потому что это плохо — плохого уж точно они ничего не делали, — а потому что это его. Единственная в целом свете вещь, целиком и полностью принадлежавшая ему.

Перед ним и в самом деле раскинулся Млечный Путь. Вся Галактика прямо как на ладони. Миллиарды миллиардов звезд. Миллиарды миллиардов миров. И все они, все эти бесконечные параллельные вселенные, не придуманные, а настоящие, существуют вот сейчас, в данный момент. И жизнь — это не только привычный ему мир, не только крохотный городишко в Вашингтоне и даже не только Лондон. Или Англия. Или ад, если на то пошло.

МЫ ВСЕ ТАКИЕ! Все! Такие уж мы есть. Мы думаем о себе.

Вот перед тобой зачуханный пляжик, все эти щербатые скалы, бурное море, в котором не поплаваешь, и пикник здесь устроить негде, потому что ветер сдует все твои аккуратные бутербродики , да и всех родных и знакомых сдует, если не привязать веревкой. Но ты поворачиваешься в другую сторону, к океану. И там - она.

Ручной труд даёт душе покой.

Может, смысл как раз в том, что смысла нет?

Почему все должны терять всех сразу? Мы же дружили. Ну, накосячил кто-то. Не сказал то, что должен был сказать, и сделал то, чего не должен был делать, но, блин, людям же нужно. Я знаю. Нужно то-то и то-то, зачем - они сами не в курсе, просто нужно, и все.

«Нет никаких ангелов-хранителей, — говорит Реджина сурово. — Есть просто люди, которые тебя поддержат и помогут, и те, которым плевать.»

«— Твои родители, думаю, радовались, что у них такой «взрослый мальчик», — продолжал Гудмунд. — И мама решила (скрепя сердце, конечно): «Это же всего на несколько минут, а дело срочное, и Сетти присмотрит за малышом Оуэном пару секунд, пока я сбегаю куда там…»

— В банк.

— Неважно. Это ее косяк. Не твой. Но разгребать его одной слишком тяжело, поэтому она сваливает вину на тебя. Сама себя презирает, наверное, и тем не менее… Так что дело дрянь, Сетти. Не ведись.»

Гудмунд положил руку ему на плечо. Сет вывернулся, хотя именно сейчас на самом деле отдал бы весь мир за это прикосновение.

...wherever you are, it’s okay. You can come back from it. Whatever happened to you down there, whatever the world looks like now, that’s not how it always looks. That’s not how it’s always going to look. There’s more. There’s always more.

Люди ломаются. Все.

Ад, созданный своими руками, всё равно ад.

Принципы - это ведь простое мнение. Она считает так, ты можешь по-другому.

Но там никого нет. Опять.
Просто его бывшая комната.
С однии-единственным отличием.
Посередине стоит гроб.
Открытый.

Настоящая жизнь - это всего лишь жизнь. Вечная неразбериха. Смысл зависит лишь от того, как по смотреть. Тебе остаётся только одно - разобраться, как в ней жить.

- Красота всегда найдется, - бормочет Сет. - Если знать, где искать.