Еще один интересный рассказ Рэя Брэдбери, который не займет много времени, зато подарит несколько идей для размышления.

А у вас есть мечта? Вот что-то такое, ради чего вы были бы способны сразиться с пространством, временем и смертью? У героев этого рассказа есть. Мечта написать книгу - дело всей жизни. Великолепную, грандиозную, лучшую. Вот только одному из них не хватает таланта - он сам это сознает:

Семьдесят лет кряду Генри Уильям Филд писал рассказы, которых никто никогда не печатал, и вот однажды в половине двенадцатого ночи он поднялся и сжег десять миллионов слов.

А второму - времени... Ведь там, в своем XX веке, Томас Вулф должен умереть, не дожив до 38 лет и не написав своей лучшей книги.

Генри Филд, живущий три столетия спустя, не может смириться с этим. Он считает, что именно Том Вулф - тот человек, который смог бы воплотить в литературе все то, что так хотелось выразить ему самому. Только он обладает необходимым талантом, мощью и смелостью замахнуться на невозможное. И если прошлое изменить нельзя, то почему бы не переместить самого Вулфа в будущее? Дать ему шанс написать еще одну книгу - последнюю и самую лучшую.

Вы мне даете еще немного времени, а время мне всего дороже и нужней, оно мне друг и враг

Что чувствует человек, узнавая, что должен был умереть, но ему дали "отсрочку" на завершение дела всей его жизни? Хватит ли силы воли и упорства довести дело до конца? А вернуться обратно, зная, что там ждет?

Я не очень люблю книги о путешествиях в прошлое, потому что (если предположить, что такие путешествия в принципе возможны) верю в "эффект бабочки". Но рассказ Брэдбери отличается тем, что он не пытается изменить прошлое, он меняет будущее с помощью человека из прошлого. А вот с такой постановкой вопроса я уже готова согласиться.

Возможно, не самый лучший рассказ автора, но все равно: интересно, емко, фантастично. И целый ворох мыслей, как всегда.

Давнишний рассказ Бредбери о путешествии во Времени. С первого восприятия — о путешествии во Времени. Но одновременно это и о Ракетах (именно так, непременно с прописной буквы — Ракетах) и о Космосе — и тоже непременно с прописной! Причём ракета здесь не просто как техническое устройство для перемещения физических тел с большими скоростями в межпланетном пространстве Солнечной системы, а как символ прорыва Человечества в Космос — то, о чём замечательно сказал Нил Армстронг про свой первый шаг на поверхности Луны («That’s one small step for man, one giant leap for mankind», что в общепринятом переводе значит: «Это один маленький шаг для человека, один гигантский прыжок для человечества»).

А ещё это расказ о силе Духа человека, который сумел не только смириться с собственной смертью в Прошлом, но и принять Будущее, причём не просто его пассивно принять, но тут же азартно и жадно кинуться в него, как страждущий пустынный путник кидается в поток живительной влаги. А когда технические возможности поставили под угрозу его пребывание в этом самом Будущем, то он сумел удержаться в нём только силой своего Духа. И потом, когда всё-таки закончилось отведённое ему время и он должен был вновь вернуться в своё Прошлое, — вернуться, уже зная, что возвращается в могильную темноту и в могильное несуществование, — он сумел это сделать без излишнего драматизма и трагизма, оставив после себя написанную Книгу, книгу о том Будущем, которое он пытался предугадать в своих книгах первой трети века двадцатого.

Совсем небольшой рассказ, но так о многом сумел поведать нам Бредбери!

Речь пойдёт только об одном, заключительном, рассказе, название которого стало названием сборника 2002 года. В рассказе упомянуто написанное Томасом Вулфом на Марсе произведение (одно из многих, составивших огромную рукопись), которое называется «Индейцы». Это о марсианах, они «индейцы космоса», «их вытеснили и уничтожили, как в старину индейские племена чероков, ирокезов, черноногих. Выпейте, Боултон, выпейте!». Брэдбери этот позор Америки воспел* (!) в одном из самых своих романтических рассказов о самом романтическом убийстве талантливейшего писателя, одного из величайших мастеров английского слова. Под убийство подведена научная база. Иначе нельзя, тогда всё будет разрушено — «Связь вещей, ход событий, жизнь, вся система того, что есть и что было, что мы не вправе изменить» (так говорит профессор Боултон, создатель машины времени). Брэдбери считал (и, кажется, искренне), что уничтожение одной бабочки в далёком прошлом может изменить всю земную эволюцию и грянет гром («И грянул гром» в переводе Л. Жданова). Это, безусловно, чушь. Такая мелочь не способна пошатнуть огромную экологическую систему. Это не падение гигантского метеорита. Томас Вулф безболезненно мог быть оставлен в будущем до конца его жизни. В больницу вызвали бы полицию и образовался бы ещё один висяк в придачу к тысячам подобных дел о пропавших людях.** Что было написано Вулфом в прошлом осталось бы в целости, как, естественно, осталось бы в будущем то, что он написал там.

Томас Вулф удостоился такого необыкновенного литературного памятника, где он погибает дважды — первый раз от пневмонии, которую в 1938 году ещё не умели лечить, и второй раз ... от пневмонии, которой его убили «благодетели» через триста лет. А появление лунных цветов на его могиле — это правда. Брэдбери сам их приносит.

Почему всё-таки Брэдбери из многих замечательных писателей и поэтов Америки выбрал именно Вулфа? Не Фолкнера, не Уитмена, не Дос Пассоса, не Хемингуэя? И никого из своих товарищей по цеху (Хайнлайн, на мой взгляд, подошёл бы идеально)? Ответ может быть таким:

"... с ходом времени герой Вулфа начинает отходить и от магии прошлого, и от попытки остановить настоящее и обращает свой взор в будущее. Он провозглашает: "Суть Времени — в движении, а не в неподвижности. Суть веры — в сознании, что всё течёт и должно меняться". Ведь изменение синхронизирует человека с рекой времени. Нужно позволить чему-то отмереть, чему-то создаться.

В самом конце Джордж "стал различать свой путь. Внезапно, бесповоротно, будто навсегда захлопнулась дверь, ведущая в скрытое, тайное и непостижимое прошлое, которое держит дух человеческий в плену" ("Домой возврата нет"). Дверь — столь значимый символ в творчестве писателя — на этот раз оказалась позади. Её надо было не отыскать и открыть, а закрыть и выйти на дорогу, которая ведёт к "зелёным, всё ещё девственным лугам будущего". Так в книге Вулфа появляется образ будущего. И это не иллюзорное будущее юношеских мечтаний, а "истинный дом человеческий". Названия первого и последнего романов Вулфа основаны на символическом образе дома. Но они полюсны и говорят о произошедшей в мировоззрении автора трансформации. Если в романе "Взгляни на дом свой, ангел" — призыв обернуться, посмотреть назад, то в романе "Домой возврата нет" — утверждение, что вернуться в прошлое нельзя, не там находится наш дом: "Дом каждого из нас расположен в будущем".

Н. А. Шогенцукова "Томас Вулф" (История литературы США, т.VI, Книга 1, стр. 471-538), написано слегка коряво, но лучшего не нашёл.

*) А кто уничтожил «индейцев» Марса? Брэдбери не забыл об этом написать. Очень лёгким пробросом в рассказе мелькает идея о заселивших Марс неграх. Этому посвящена глава одной из повестей, написанных Вулфом за два месяца «командировки». Мысль автора (не Вулфа, ненавидевшего расизм и фашизм) предельно ясна — убрались бы вы, господа негры, куда подальше! Тут вы уже всех достали, а там и места много и настоящая мужская работа найдётся.

**) Амброз Бирс пропал в Мексике в 1913 году. Может быть, и он в будущем? Тоже был очень неплохим писателем.