Вроде бы начало хорошее. Радио с утра не слушал, о войне узнал только во второй половине дня, когда жарил яичницу. И никто не врывался в квартиру с криком «Война! Война!». Позвонил в «Правду» – сказали писать «корреспонденцию» о Ленинграде. А о чем писать? Все так же, как и прежде: воскресенье, трудящийся класс идет в парк отдыха, катается на катерках по Неве. Война – как неплотно закрытая форточка во время дождя – бахнет, напугает, но вот, морщась, подойдут и закроют – и снова уют, комфорт, чай-пиво пьем…
А ночью Лукницкий смотрит в окно, пытается нагнать пафосу, прикидывая, что окно его выходит на запад, что кто-то уже успел погибнуть, вспоминает свои старые стихи, предвещающие мировую катастрофу, но тут жена предлагает пойти в гости к соседям снизу.
Я уже начала радоваться, что открыла для себя потерянный шедевр, что сейчас вот возьму и на 720 страниц пронаблюдаю, как меняется образ мысли от увиденного ужаса! Открываю на середине, чтоб подтвердить свою догадку, но в разбомбленном Ленинграде я вижу тот же пафос… А какая могла быть книга!
2 понравилось
