Вишневый сад: пьесы

Женщина может быть другом мужчине лишь в такой последовательности: сначала приятель, потом любовница, а затем уж друг.

Лишние люди, лишние слова, необходимость отвечать на глупые вопросы - всё это, доктор, утомило меня до болезни.

Есть жалкие люди, которым льстит, когда их называют Гамлетами или лишними, но для меня - это позор!

Доктора - те же адвокаты, с тою только разницей, что адвокаты только грабят, а доктора и грабят, и убивают...

Двадцать пять лет читает и пишет о том, что умным давно уже известно, а для глупых неинтересно.

Вам не пьесы смотреть, а смотреть бы почаще на самих себя.

"Муж мой умер от шампанского"

В наше время люди бегут от своих чувств. А потом удивляются, почему самое важное в жизни оказалось упущено.

Стара штука. Ты не сумасшедший, а просто чудак. Шут гороховый. Прежде и я всякого чудака считал больным, ненормальным, а теперь я такого мнения, что нормальное состояние человека — это быть чудаком. Ты вполне нормален.

Вот оно, счастье, вот оно идет, подходит все ближе и ближе, я уже слышу его шаги. И если мы не увидим, не узнаем его, то что за беда? Его увидят другие!

Значит, ехать? Опять вагоны, станции, буфеты, отбивные котлеты, разговоры…

М а ш а. А у меня такое чувство, как будто я родилась уже давно-давно; жизнь свою я тащу волоком, как бесконечный шлейф… И часто не бывает никакой охоты жить.

Я теперь знаю, понимаю, Костя, что в нашем деле — все равно, играем мы на сцене или пишем — главное не слава, не блеск, не то, о чем я мечтала, а уменье терпеть. Умей нести свой крест и веруй. Я верую и мне не так больно, и когда я думаю о своем призвании, то не боюсь жизни.

Нина

Счастлив тот, кто не замечает, лето теперь или зима. Мне кажется, если бы я была в Москве, то относилась бы равнодушно к погоде...

Одной рукой я поднимаю только полтора пуда, а двумя пять, даже шесть пудов. Из этого я заключаю, что два человека сильнее одного не вдвое, а втрое, даже больше...

Ирина:

Работать нужно, работать. Оттого нам невесело и смотрим мы на жизнь так мрачно, что не знаем труда. Мы родились от людей, презиравших труд….

Был я молодым, горячим, искренним, неглупым; любил, ненавидел и верил не так, как все, работал и надеялся за десятерых, сражался с мельницами, бился лбом об стены; не соразмерив своих сил, не рассуждая, не зная жизни, я взвалил на себя ношу, от которой сразу захрустела спина и потянулись жилы; я спешил расходовать себя на одну только молодость, пьянел, возбуждался, работал; не знал меры. И скажи: можно ли было иначе? Ведь нас мало, а работы много, много!

Всегда вы возбуждаете такое чувство, как будто между нами что-то произошло.

У него на плотине
блестит горлышко разбитой бутылки и чернеет тень от мельничного колеса - вот и
лунная ночь готова, а у меня и трепещущий свет, и тихое мерцание звезд, и
далекие звуки рояля, замирающие в тихом ароматном воздухе... Это мучительно.