Козел отпущения

так или иначе, в большом городе ты всегда свободен. Он не душит тебя, как веревка на шее.

Кто из нас ускользнул, кто убежал из тюрьмы - я или Жан де Ге? Вот в чем вопрос.

Вы жалуетесь, что ваша жизнь пуста. Мне она кажется раем.

Иногда четвертый бокал может временно рассеять туман, который образовался в голове после трёх предыдущих <...>

Тот, кто подслушивает у дверей, не услышит правды.

Он внимательно смотрел на меня, потягивая коньяк.
— Что вас тревожит? — спросил он. — Женщина?
— Нет, — сказал я.
— Деньги?
— Нет.
— Попали в передрягу?
— Нет.
— У вас рак?
— Нет.
Он пожал плечами.
— Может быть, вы алкоголик, — сказал он, — или гомосексуалист? Или любите огорчения ради них самих? Плохи, должно быть, ваши дела, если вы хотите ехать к траппистам.

...там, в монастыре, где монахи живут в безмолвии, у них должен быть на все это ответ, они должны знать, как заполнить вакуум, ведь они погрузились во мрак, чтобы достичь света...

Нет ничего более унылого, чем окраина провинциального города в пасмурный вечер.

В большом городе ты всегда свободен. Он не душит тебя, как веревка на шее.

В провинции не разгуливают под дождем, разве что идут по делу.

You aren’t the only one with a dual personality. We all have our multiple selves.

Если бы не работа, я бы умерла. Знаете, почему плохо госпоже графине? Ей нечего делать.

— Я всегда считала, что истинная сущность человека проявляется на его лице в первый час после смерти. Иногда вера в это служит утешением.

- Смерть прекрасна. Мадам Жан похожа на небесного ангела.
Я был не согласен с ней. Смерть - палач, отсекающий голову цветка до того, как он распустится. На небесах - красота и великолепие, но не в сырой земле.

..когда война приходит в вашу деревню, к вашему порогу, она перестает быть общим бедствием, перестает быть безликой. Она становится предлогом к тому, чтобы изрыгнуть на вас ненависть.

...те случаи, когда я неожиданно встречался в витрине магазина со своим отражением и оно казалось нелепой карикатурой на то, каким в своем тщеславии я видел сам себя. Это задевало, отрезвляло меня, обливало холодной водой мое ego...

Мы делимся любовью, но при этом её не убывает. Как воды в колодце. Даже если он высох, источник остается.

...Спящего не удивляет его сон,даже самый фантастичный, и я стал свободно двигаться среди окружающих меня фантомов, не важно - говорили они со умной, улыбались мне или не обращали на меня внимания. Ритуал был установлен, колесо, приводившее все в движение, продолжало крутиться, и я, составная часть всего устройства крутился вместе с ним.

Как некрасиво и жалко выглядит мужчина, становясь жертвой насилия, а когда нападают на женщину, ее слабость и хрупкость лишь придают ей очарование.

Никогда раньше меня не волновали ничьи чувства, кроме собственных, если не считать исторических персонажей, которые давным-давно почили вечным сном, - лишь их мысли и мотивы их поступков представляли для меня интерес.