Голоса Памано

Деревенские погосты всегда напоминают мне семейные фото: все друг с другом знакомы и все спокойны; лежат себе рядышком, каждый видит свой сон, и вся злоба, вся ненависть в этом неизбывном покое куда-то улетучивается.

«- А я слышу реку Памано.
- Но из Торены Памано не слышно.
- А я слышу... Дело в том, что старики Торены, наши деды, когда я был маленьким, говорили, что... говорили, что реку слышит лишь тот, кому суждено умереть».

Но прежде, чем он открыл рот, чтобы изречь первое "нет", ангел благоразумия выставил перед его взором транспарант, информирующий о неминуемых последствиях такого рода акта доброй воли, и ему стало так лень затевать борьбу, что он предпочёл дождаться вечера, а вдруг эта самая Мерче окажется совсем даже ничего. Почему бы и нет?

Но ошибка Элизенды состояла в том, что теперь она полагала, что легко может покорить весь мир, и никто не предупредил её, а она сама не догадалась, что бывают моменты, когда жизнь начинает слишком сильно давить на тебя и надо уметь вовремя согнуться, дабы окружающий воздух не разнёс тебя на куски.

Осознание того, что ты утратила веру в человека, которого безоговорочно любила, — это как если бы этот человек решил вдруг умереть у тебя на руках.

… если чему и научилась Римско-католическая апостольская церковь на протяжении веков, так это виртуозно придумывать, организовывать и проводить любого рода церемонии с обязательным соблюдением четко выверенной степени пышности, соответствующей важности и значительности каждого акта.

Проклятый монах, всегда имевший наготове самый либеральный, самый толерантный, самый умный, самый логичный и успокоительный ответ, словно он заранее обдумал и взвесил его. Словно вся жизнь целиком начертана у него на карте Истины, и ему нужно лишь развернуть какую-то часть этой карты, чтобы в случае сомнения свериться с ней. И на все у него есть ответ, и никаких сомнений, ибо он играет в команде самого Бога.

– Я согласен при одном условии.
– Каком?
– Если мы с тобой трахнемся.
– А что значит трахнуться?
Он ответил трахнуться – это исполнить супружеский долг, но в данном случае без супружества.

Вдова прятала свое безразличие под кружевной мантильей, думая ты хорошо сделал, что умер, Сантьяго, ведь ты так мало значил в моей жизни, что я даже ненавидеть тебя не могла. Единственное хорошее, что я смогла обнаружить в тебе за тринадцать лет брака, – это то, что ты носишь ту же фамилию, Вилабру, что и я.