Интервью сына века

Ерундастенькая книга. Замшелые интервью Бегбедера с «большими писателями», которые уже давно залежались (не писатели — интервью) — Умберто Эко только-только выпустил «Баудолино», Эллис только признался, что в Бейтмане вывел собственные неврозы, а Уэльбек ещё не успел обрести сегодняшнюю культовость. Большая часть интервью — первая половина нулевых, меньшая — вторая половина нулевых, для литературного пространства прошло очень много времени. К тому же на каждую знакомую нам фамилию есть два-три интервью с незнакомцами, которые на русский переводились давно и понарошку, потому что все эти тексты собирались для французской читающей аудитории, а не для мировой, у них там своя тусовка. Вишенкой на всём этом бессмысленном сейчас сборнике — безвкусица от самого Бегбедера, которому кто-то сказал, что у него есть чувство юмора, а он взял и поверил, поэтому настрочил пару интервью из головы об уже умерших писателях.

Это что касается общего наполнения сборника. Жидко и скучновато. Теперь по частностям.

Интервью брать Бегбедер не умеет, даже до Дудя далеко. Большую часть текста занимают пересказы общих мест: «А вы знаете, кто такой Умберто Эко? Он написал книги!», самолюбование, реклама последних на тот момент романов Бегбедера, ещё немного о себе, о себе, о себе, а, да, тут где-то интервьюируемый завалялся, но я о нём вскользь расскажу с прибауточками, а лучше подробно опишу, какой я красивый, гламурный и смешной. Конечно, смешной, миллионы мух не могут ошибаться, кстати, купите мою последнюю книгу, я звезда. Время показало, что как автор он быстро стал никому не нужен, но интервью брались на пике его славы, поэтому большую часть времени он словно ведёт собственный блог: описывает, как пьёт винишко и на короткой ноге с действительно великим писателями. В конце он добавил интервью с самим собой, любимым, где попытался внести каплю самоиронии по поводу постоянного самолюбования, но получилось жиденько.

Не вижу особенного смысла это читать. Бегбедер умеет интересно рассказывать о книгах, о чём свидетельствуют его два сборника эссе о литературе и редкие переводы текстов о современных книжках, но это не тот случай. Петушатина и пустозвонство.

Размеренность, вечер, бокал Дюрсо.. «заклинаю не читайте эти беседы подряд». Я послушно, выполнила требование автора, я как последний эстет и гедонист, вкушала строчки..

Я не буду судить с точки зрения, великих фамилий (которые ещё мне предстоит открыть), а исключительно со столика ресторана, национальной кухни, за которым мне повезло «присутствовать» при эстетских диалогах, поблизости улицы Гран Огюстен.. «Мне бургундское нравится больше, чем бордо, - говорит Джей Макинерни. - В нем больше особинки. Оно похоже на истеричных европеек, которые вечером трахаются до потери сознания, а на утро влепляют тебе оплевуху и называют подлецом»

*Фильм, снятый в 1961г французским режиссером Аленом Рене по сценарию Алена Роб-Грийе; премия «Оскар» за лучший сценарий.

И вот так, несколько вечеров. Даже не подряд. Под вечную музыку Rolling Stones (напр.)...«Вечность детства - мимолетная вечность», напоминает Бодлера: «Твои черты, твой смех, твой взор прекрасны, как пейзаж прекрасен». Почему у него слово «прекрасный дважды?» А это такая вот простота. И у тебя «Вечность» дважды. Не надо бояться повторов, - напротив они уравновешивают фразу».

Прекрасно!

Вот я не ожидал такого шлака от Бегбедера. Это действительно какое-то дно. Я купил книгу чисто из-за уважения к автору и ко всем его предыдущим произведениям в надежде найти для себя что-то новое. И что же я получил в итоге, я получил произведение, которое недостойно таковым называться. Я никак не мог дождаться последней страницы, настолько неинтересно.
Все время меня посещало чувство, что Фредерик пособирал где-то в интернете интервью, попереписывал определенный текст и вот новая тебе книга готова.
Но что меня больше всего выбешивало, это постоянные, буквально на каждой странице сноски с пояснениями, это жутко раздражает, это неудобно читать.
Сюжет отсутствует, манера письма отсутствует,
интересность отсутствует.
Короче, не ожидал я такого шлака от любимого автора. Очень жаль, что человек иссяк.

Современный французский писатель Фредерик Бегбедер берет интервью у писателей-известных и не очень.
В целом книга скорее понравилась , стоило прочитать хотя бы потому что открыла для себя ранее незнакомого писателя Альбера Коссери. Конечно , выдуманные интервью с Чарльзом Буковски и Фицджеральдом - полная чушь, не стоит вестись на это. Однако , в реальных интервью с некоторыми писателями выделяются таки жемчужины мысли. Для себя выделила нескольких писателей для более подробного их изучения.
Так что книга скорее да, чем нет, но литературного оргазма не ждите:)

Ця книга потрапила до мене зовсім нещодавно, і коли я дізнався, що це збірка інтерв'ю автора з відомими людьми - вирішив не відкладати, а відразу ж прочитати.
Спочатку, у мене було повно ентузіазму, все ж інтерв'ю це один з улюблених жанрів для мене в журналістиці. Переважно - концентрат інформації, та відчуття близького знайомства з людьми у яких беруть інтерв'ю.
На превеликий жаль, більшість письменників з якими спілкувався автор були мені зовсім не відомі, а світська бесіда, де я був "третій зайвий" не донесла жодної цікавої інформації.
Мені здалося, що Фредерік не вміє брати інтерв'ю ( принаймні робить це не цікаво), і можливо з моєї сторони це надто "голосно" сказано, але гірше за все було відчуття, що мене ошукали: навіщо вписувати у свій послужний список такі відомі імена, як Чарльз Буковскі та Френсіс Скотт Фіджеральд, коли насправді це всього лише безглуздий сон Беґбедера.
Ох і Ах...Одне стало зрозуміло, що це не мій автор, і скоріш за все ця збірка розрахована на французького читача, або хоча б більш прокачаного ніж я

Французский писатель Фредерик Бегбедер широко публикуется в России. Художественная проза издана — настал черед эссеистики[1] и интервью[2]. Появлявшийся до этого non-fiction имел успех, поэтому стоит сказать несколько слов и о новой книге.

«Интервью сына века» — сборник бесед с всемирно известными писателями. Временной диапазон: 1999—2014 годы. Среди собеседников — Паланик, Вулф, Уэльбек, Эко, Буковски, Фицджеральд, Саган… Не стоит удивляться появлению последних трех: воображаемый диалог с кумирами никто не отменял. До Буковски удалось «дозвониться», благо в Ад провели телефон. С Фицджеральдом состоялся разговор благодаря блестящему рецепту Вуди Аллена (Париж, полночь, виски), а с Саган незадолго до ее смерти случилась знаменательная не-встреча в любимом ею баре.

Мариенгоф, ссылаясь на одного французского прозаика, писал, что «два парижских вивера и две кокотки за одну ночь расходуют больше остроумия и грации, чем англичане, французы, русские, американцы за целый год». Подобное ощущение возникает при чтении этого сборника. Бегбедер не упускает возможности дополнить интервью своими хлесткими ремарками, рассказать авантюрную историю (и это выглядят как прямой репортаж с места событий: идет интервью с Уэльбеком, а Бегбедер прерывается для того, чтобы поведать, как они вышли покурить, нашли бутылку дорогого шампанского, распили ее и чудом успели ретироваться, когда заметили приближение хозяев спиртного), а то и вовсе превратить воображаемый диалог в эссе.

Приведем отрывок из интервью с Томом Вулфом:

«Т. В.: Фраза, которую я чаще всего слышу, меня забавляет: „Да что он о себе воображает!“ Я недавно и машину перекрасил в белый. Сиденья из белой кожи, пол из белого винила, даже дверные ручки и шины белые. Похоже на фарфоровый сервиз на колесах.

Ф. Б.: У вас вид старого сутенера, отправляющегося на собственную свадьбу!

Он смотрит на меня ошарашенно и, наверное, думает: „Да что он о себе воображает!“ Потом, догадавшись, что я строю из себя его самого, разражается смехом».

Ирония и самоирония Бегбедера и фирменные французские остроты заставляют и его оппонентов стать оригиналами. Фривольная беседа и непристойные шутки снижают градус разговора. А когда собеседник расслабляется, можно задавать действительно серьезные вопросы. Вот он — тонко организованный французский стиль интервью.

Даже осторожный Чак Паланик, который привык больше говорить о героях собственных книг (нежели о себе) — простых сумасшедших и чудаках за гранью нормы (даже по меркам штатных безумцев) — не теряется и легко переходит от обсуждения кейсов сексопатологического характера к высокому искусству.

«Ф. Б.: „Набоков сказал: Писатель должен мыслить образами“. Вы мыслите образами, Чак? Когда вы пишите, что у вас сначала рождается, образ или фраза?

Ч. П.: Люди мыслят образами, а изъясняются при помощи языка. На этот счет есть еще мнение Сократа. Что ближе всего к мысли? Слово начертанное или слово изреченное? Если я пишу образами, я, возможно, больше приближаюсь к мысли, чем если бы прежде строил фразы. Я пытаюсь преодолеть абстракцию. Видите, я тоже умею быть интеллектуалом!»

Получается странная книга. Поставьте рядом с ней сборники интервью, которые брали Прилепин, Быков или Горалик, — увидите разницу. Для русского читателя подобные кунштюки привычно видеть в глянцевых журналах или в откровенно желтой прессе. Если мы имеем дело с интервью, нам интересно узнать, что думает человек по тому или иному поводу. У французов же все иначе. Должна выстраиваться беседа. Спешить некуда, поэтому можно говорить, а не задавать заготовленные вопросы. Отсюда и появляется раскрепощенность не только и не столько на уровне нравов (это личное дело Бегбедера), но и на уровне языка.