Le roman d'Ernest et Celestine

Для медведя каждая банка из-под меда – это, как правило, хорошее воспоминание.

Подвал – это память дома.

Это был кошмар без окон и дверей. Кошмар без аварийного выхода, без самой маленькой лазейки, куда можно было юркнуть.

Из это несметной толпы очень немногие знали, кто такая Селестина, но всё равно кричали «Слава Селестине!», потому что в одном верхний и нижний мир сходятся: когда все кричат, то кричат все.

Малыши верят во многое такое, во что не хочется верить, а приходится.

- Жить с медведем, – проворчал судья гризли, прокладывая себе путь сквозь раскаленные угли, – что за странная идея!

• Почему? – спросила Селестина. – А вы, что ли, не живёте с медведицей?
• Именно что живу, – отвечал судья. – Что за странная идея...

- Молчать! – гремел судья гризли. – Я разделяю ваше мнение, но запрещаю вам его высказывать! Законность должна быть.

• Молчать! – орал судья бобр, что есть силы стуча молотком с большим запасом прочности. – Я с вам и согласен, но нечего об этом говорить! У нас независимый суд! Молчать!

- От мыши избавиться невозможно, Эрнест, – заявила Селестина, подавая ему ложку, – это тоже любой медведь тебе скажет. Разве что убить!

Пошел снег. Большие хлопья, грузные и в то же время лёгкие. (Снег – он такой: грузно-лёгкий.)

- Я их вижу, шеф! –крикнул первый крыс, заметив беглецов.

• Видеть мало, их надо их схватить, болван! – огрызнулся шеф, с которым шутки были плохи.