Восток

Я завжди думала, що час - надто мінлива річ. Коли тобі зле або коли мусиш робити щось, чого не дуже хочеш, час тягнеться надзвичайно повільно, немов зловтішаючись із тебе. Однак варто настати щастю - і він летить, немов той лижник, який стрімголов спускається з обмерзлої гори.

Кажуть, утрата дорогої людини подібна до втрати частини тіла - ока, наприклад, чи ноги. Однак вона набагато гірша, надто коли залог, що провина на тобі.

Пересекая поверхность застывшего моря, я вспоминала, чему меня учила Мальмо: нужно всегда обращать внимание на цвет луж на льду. Голубая вода означала, что лед достаточно толстый, чтобы но нему идти; темная вода говорила, что лед тонкий. Теперь на поверхности виднелось множество темных луж.

Они мчались прочь от дворца, который лежал к востоку от солнца и к западу от луны…

Я остановилась, с восхищением глядя на его белоснежную шкуру. Я была слишком мала, чтобы испугаться, поэтому широко улыбнулась зверю. Он поглядел на меня немного, потом отвернулся и неуклюже побрел прочь. Я побежала было за ним, но он исчез. Вскоре я почувствовала голод и повернула к дому.

Я не сказала ни маме, ни папе, что видела белого медведя. Особенно маме, потому что знала: после такого случая она сделает все, чтобы удержать меня поближе к дому.

Работая за ткацким станком, ты всегда должна знать, в каком месте рисунка находишься. Так и со мной. Прежде чем начать путь, я должна была понять, где нахожусь. Нужно всё привести в порядок. И я сделаю, как решила, чего бы мне это ни стоило. Отправлюсь туда, куда должна, и добьюсь своего.

Если на свете есть колдовство, то полагаю, оно должно обитать на Крайнем Севере, там, куда люди не могут добраться.

Без колдовства жизнь намного сложнее.

Радость моя невыразима, она горит во мне, словно маленький кусочек солнца.

«И ткать на нем было приятнее - с такой разницей, какая бывает между работой по обязанности и работой по призванию.»

Я подошла к нему.
– Я люблю тебя, – быстро проговорила я, чтобы не передумать.
– Карл, – представился он.
Я удивленно посмотрела на него.
– Меня зовут Карл. – Улыбка осветила его лицо.
Отложив флейту, он наклонился над нотами. Открыл на чистой странице в начале и показал мне несколько слов, написанных красивым, ровным почерком:
Карл Пьер Филипп, дофин.
– Это я написал, – сказал он. – Мое имя. – И отложил книгу.
Потом повернулся ко мне и взял меня за руки.

Я была потрясена, оглушена мыслью, что этот человек, этот незнакомец не имеет ни имени, ни дома, ни жизни, в которую можно вернуться. Ему потребуется много времени, чтобы найти своё место в мире.

Музыка доносилась из комнаты с красным диваном. Я подошла к двери, но заходить не стала. Мне было страшно.
Я поборола страх.
Он сидел на красном диване и играл на флейте. Перед ним лежали раскрытые ноты.
Он увидел меня и перестал играть. Наши глаза встретились, и он встал.
Я подошла к нему.
— Я люблю тебя, — быстро проговорила я, чтобы не передумать.

Но скажу тебе, что была причина, почему я не хотела, чтобы ты родилась на север. Причиной тому любовь, а не упрямство. Я очень люблю тебя, Роуз, независимо от того, в каком направлении ты родилась.

Я не была непослушной. Просто мне не удавалось удержать мысли, вслед за которыми бежали и мои ноги. Увижу что-нибудь – лазурный блеск крылышек бабочки или облака, похожие на корабль с мачтой и парусами, или спелое желтое яблоко высоко на дереве – и помчалась, не задумываясь.

Этот малыш сначала потянется за картой, а потом уж за молоком матери.

Kentta murha. Поле, которое замораживает насмерть, – вот что значат эти слова.
Сюда привозили людей, которые становились не нужны.

Лед здесь был похож на лес. Необычное зрелище: ледяные шипы поднимались на десять футов, а на поверхности были длинные глубокие трещины. Стоны и треск льда слышались тут во много раз отчетливее и громче. Когда рядом что-то треснуло особенно громко, я даже подпрыгнула, сердце бешено забилось.

– Конечно же нет. Это… – запнулся я, вдруг осознав, что ложь прокралась и сюда. Сама того не подозревая, Роуз вплела ложь в свой плащ.