Российское гражданство: от империи к Советскому Союзу

Суховатый очерк о концепциях гражданства и подданства в России во всех ее ипостасях – от Московского царства до современной России. Естественно, основное внимание уделено имперской России и раннему Советскому Союзу, остальное дано пунктиром.

Собственно, поводом для книги стало то, что автор активно спорит с нивелирующей тенденцией – описывать Россию как неизменную систему, которая лишь периодически меняет маски, а в остальном обладает вечным набором характеристик. И тут главное, пожалуй, не то, успешно или провально спорит Лор с этим постулатом, а то, что данный постулат является базовым при интерпретации наших с вами палестин и событий в оных.

Любопытная нарративная часть – о политике царской власти, сформулированной Лором как «Привлекай и удерживай», об усилиях пары столетий привлечь как можно больше высококачественных промышленных специалистов и сельскохозяйственных колонистов, о столкновении этой парадигмы во второй половине XIX века с набирающим вес национализмом (вернее, интерпретации внутренней политики под углом национальных предпочтений) – все эти проблемы с немцами на Волыни и поляками на бывших территориях Речи Посполитой, об ограничениях для евреев, о лишении гражданства и о процедуре оптации (на примере приобретений на Кавказе по итогам войны 1877-1878 гг.). Собственно, автор известен своей работой о том, как власти и общество Российской империи реагировали в годы Первой Мировой на немцев и подданных Австро-Венгрии, этот раздел по понятным причинам и в данной книге энергичен, информирован и привлекает внимание.

Не менее интересна и часть о ранних действиях Советской власти – тут и массовое лишение гражданства эмигрантов, и попытки кооптации мирового пролетариата (в основном в декларациях и на бумаге, ибо ОГПУ сильно опасалось нефильтрованных вливаний в население), и сложности с корейцами и армянами. Борьба дискурсов – привлекать бывших или отталкивать, сложности выбора экономической политики, сталинские закручивание гаек как на физической границе страны, так и во внутренней сфере (знаменитая паспортизация начала 30-х в купе с той самой пропиской).

Лор утверждает, что Первая мировая стала водоразделом. Негативные тенденции, сдерживаемые и приглушаемые царской властью (не всегда осознанно), выплеснулись и смыли те элементы внешнего лоска, что были созданы в эпоху Великих реформ Александра II. До Первой Мировой казалось, что Россия и в области гражданства (широко понимаемого – как системы пересечения границы, приобретения подданства и лишения оного, поощрения эмиграции и/или иммиграции) хоть и малость пожестче была, но все же развивалась в четких рамках мировой системы, международного права. Тогда как Первая мировая и последовавшие за ней революции опечатали нашу страну, создав почти автаркию.

Пожалуй, здесь кроется главный недостаток книги для меня. Обзор пытается быть всеобъемлющим, что дает нивелировку деталей. А отсутствие деталей дает упрощение, пожалуй, все же, чрезмерное. К тому же автор в самом конце начал рассказывать про националистический поворот при Путине и про то, что волны трудовых мигрантов потекут обратно из России, так как экономики их родных стран обойдут, весьма вероятно, экономику РФ. Тут я заскучал и понял, что и этот автор не смог до конца приглушить своего внутреннего политика.

P.S. Таблицы в Приложении битые, цифры не суммируются, вероятно что-то потерялось при переводе. Понравилось и утверждение на странице 227, что Финляндия, Польша и Молдова – это прибалтийские страны (это, вероятно, огрех синтаксиса перевода).

Книга небольшая, весьма симпатичная, в несколько сжатом виде (хотя и весьма информативно) рассматривает эволюцию понятий "подданство" и "гражданство" в России от Великих реформ до перехода к политической и экономической изоляции тридцатых годов. Эрик Лор дает обильное аналитическое сравнение с европейскими (и американскими) образцами: автор указывает, что часто они развивались параллельно, Россия не всегда отставала от соседей (британцы тоже довольно долго цеплялись за свое консервативное законодательство), а иногда и бежала впереди паровоза, но в результате различных географических и политических факторов наработала практики, сильно отличающихся от стандартных в Европе (особенно мне понравилось сравнение проблем эмиграции и пограничного контроля на русско-германской и дальневосточной границах).

Как я уже сказал, текст невелик и близок к широкому и подробному обзору, расцвеченному множеством примеров: Лор особо не углубляется в тему, время от времени сравнивая точки зрения различных специалистов в области паспортов и натурализации и иногда фокусируясь на отдельных вопросах - например, разбор дискуссии второй половины XIX века вокруг легализации эмиграции и денатурализации мне показался вполне исчерпывающим. То есть хоть в принципе книга выглядит вполне законченной, ее, как мне кажется, можно значительно углубить и добавить материала.

Лор ограничивает свое исследование временными рамками (1860 - 1930), закольцовывает историю, указывая, что к концу двадцатых годов Россия во многом вернулась к старомосковским практикам трактовки подданства, а во многом и пойдя дальше, наглухо перекрыв страну для любых видов эмиграции и иммиграции, и хотя в подобном восприятии немало верного, но в результате этого подхода весь остальной двадцатый век как-то выпадает из картины (Лор дает только беглый его обзор вплоть до 2010 года), а там много чего интересного было - например, послевоенное массовое возвращение армян.

Книга хороша тем, что будучи вполне серьезным трудом, не требует при этом каких-то значительных знаний по теме, в моем же случае еще и удачно заполняла некоторые лакуны и заставляла вспомнить другие темы вроде российской колонизации и беженцев времен Первой мировой войны, тем самым создавая более плотное понимание истории с перекрестными ссылками.

Вместо постскриптума: только когда добрался до половины, узнал, что книга не только переведена на русский, но уже и издана .