Потерянные боги

Да, все эти Иисусы, Будды и Магометы - они такие холодные... отстранённые. Да они себя даже явить как следует не могут. Как можно поклоняться Богу, которого даже видеть нельзя?

Чет поднял голову Сеноя так, чтобы они смотрели друг другу в глаза.

• Мне хотелось бы, чтобы ты взял кое-что с собой. Что бы оно всегда было при тебе. Это имя - Гэвин Моран.

- А как насчет тебя, Ана? - спросил Джонни. - Как ты ушла?
Ана открыла было рот, чтобы ответить, но заколебалась.

• Не нужно ничего говорить, если тебе не хочется.

• Передозировка.
• Наркотики?
• Нет. Да. Но не то, что вы думаете. Это было лекарство.... От боли. Приняла две упаковки за раз.
• Ты покончила с собой?
• Да, Джонни. Именно так это называется, когда съедаешь две упаковки таблеток за раз.

Пока живешь, надеешься, что в посмертном существовании будет хоть какой-то порядок. Смерть — это хаос и безумие: за душу умершего борются сотни богов. Разумные принципы, здравый смысл, справедливость... Про все это можешь просто забыть.

Демон? Бог? Что-то я не вижу разницы. Всем им нужно одно - твоя душа

• Это – Агония, – сказал гоблин, всаживая тупой конец плети Чету под ребра, так, что того согнуло пополам. – Агония – твой новый, самый лучший друг.
  

«Какое грандиозное и печальное место – Чистилище, – подумал он. – Прекрасное и ужасное. Хорошее место, чтобы искать себя».

Их нагнал человек с молотком и шипами.
– Выбирайте крест. Тут полно свободных. За две монеты я вас приколочу. За три добавлю еще терновый венец. Ладно уж, сделаю вам на троих групповую скидку. Пойдет?
– Звучит чертовски соблазнительно, – ответил Джонни.
– Я – лучший. Кого угодно спросите. Так прибью, что никогда не свалитесь. Слово даю.

Когда я начал писать этот роман, я даже не задумывался о том, какой сложной логистики потребует воплощение этой идеи. Как это бывает иногда с творческими личностями, на подобную чепуху я внимания не обращал.

- Иногда конец смерти найти не так уж просто. Быть может, его история ещё не окончена.

– Да, все эти Иисусы, Будды и Магометы – они такие холодные… отстраненные. Да они даже явить себя как следует не могут. Как можно поклоняться богу, которого даже увидеть нельзя? 

Страданиям никогда не будет конца. Делаешь, что можешь. Только то, что можешь. Мир душе приносит знание о том, что ты помог, кому мог.

Всегда есть кто-то кто хочет сломать тебя

Всегда есть кто-то,кто хочет тебя сломать. Что ж,если чему-то и научился- это одному: не хочешь, чтоб тебя сломали,позаботься о том, чтобы плетка была в руке у тебя.

Почему же я тогда солгал ему? Сказал, что он в ловушке здесь, под покровом, тогда как преграда действует только на небожителей. Почему я не провел его, защищая от демонов, до самого моста, чтобы он мог спастись? Потому... Потому что он был мне утешением. – Только и всего. Почти полвека он удерживал невинное дитя при себе, не давая ему отправиться на Небеса. – Я должен бы стыдиться. Да. Почему же я ничего не чувствую?

Какой пыл, какая отвага... Будь у меня хотя бы сотня таких, как ты, душ... Я мог бы завоевать целое царство. На Небесах – одни овцы. А в Аду находятся те, кто сделал мир таким, какой он есть. Люди, которые сами пробили себе путь, храбрые люди, смелые люди – они оказываются среди проклятых.

— Ради тебя я отказался от света Господня. Ради тебя я отказался от всего.
Ее улыбка потускнела.
Это было худшее, что он мог сказать, он знал это, но все-таки сказал, сказал, потому что ему нравилось, что это ее задевает. Ведь это значило, что ей не все равно, до сих пор. Вот только в этот раз он не увидел ни сожаления, ни печали. Он не увидел ничего.

— Не покидай меня, Ламия, – сказал он, ненавидя этот свой умоляющий тон, ненавидя себя за то, что уже в который раз нарушает данную себе клятву – никогда больше не играть эту роль, роль влюбленного глупца.