Лекция «Геннадий Шпаликов. Недолгая счастливая жизнь»

Оттепель было не радостное время. Главный трагизм второй Оттепели (примерно 61-66) заключался в том, что очень точно сформулировал Аронов в стихотворении памяти Ахматовой:

После Сталина, после социального раскрепощения в полный рост встали проблемы экзистенциальные. И вот это экзистенциальная, бытийная растерянность — это и есть главная тема Шпаликова. Герои Шпаликова растерянные люди. Почти все они (как в сценарии замечательном «День занятого человека») издевательски говорят советскими штампами. Все они над этими штампами смеются. Герои «Заставы Ильича» вообще говорят газетными заголовками, иронически их подчёркивая. Например, когда герой женился, он: «Врастаем в быт». Всё это, разумеется, цитаты и штампы. Собственного языка ещё нет. Есть пока издевательство над чужими штампами. Есть очень сложное чувство, которое я и назвал бы главной проблемой Шпаликова, которое заключается в роковом несоответствии между характером советского человека и его обречённостью.

для него вырождение Советского Союза — это мучительная личная тема. Шпаликов очень советский и счастье его очень советское. И самоощущение его — это именно самоощущение фронтовика, который комиссован из армии, как Гайдар. Вот это сложное гайдаровское сочетание сугубого пацифизма и, как называл это Стругацкий, советского инфантильного милитаризма, оно порождает совершенно особую интонацию, интонацию постоянной неловкости, потому что этому военному человеку всё время неловко в штатских обстоятельствах.