Dream On

– Мы также репетировали приветственную песню, – насмешку в голосе Флоренс было трудно не заметить, – но что, черт возьми, рифмуется с «желторотиками на лыжах»?
– Привидение в Париже, – предположил Грейсон.
– Глупости, – возразила Эмили, и даже не видя ее, я точно знала, какое лицо она сделала.
– Нет, глупости не рифмуются. А вот комок грязи в мутной жиже – да. И Лив мороженое лижет, – сказал Грейсон, и я глупо хихикнула в пуловер Генри. О, вернуться домой было действительно здорово. – Показав язык бесстыже.
– Что же девочкою движет? – добавила Миа. – Не нужны ль ей пассатижи? – Она толкнула меня в спину. – Эй, твои пассатижи преграждают мне путь к пирожкам.

Миссис Спенсер разделяла общие предубеждения против американцев, считая их нецивилизованными, глупыми и тщеславными. Тот факт, что у мамы были две ученые степени, также ее не впечатлил: в конце концов, они были получены в США, а не в цивилизованной стране. (То, что мама преподавала в Оксфорде, старательно игнорировалось.) Еще хуже, чем американцы, по мнению миссис Спенсер-старшей, были немцы, потому что они начали Вторую мировую войну. Помимо всего прочего. Поэтому она сочла нас с Миа не только некультурными, самовлюбленными и недалекими (по материнской линии), но еще и подлыми и вероломными (это досталось нам от отца). Лотти, наоборот, была признана только подлой и вероломной – потому что была чистокровной немкой, а наша собака – ну, миссис Спенсер вообще не любила никаких животных, за исключением тех, что попадали ей в тарелку обжаренными в соусе. Или висели на шее в качестве мехов.