Paradoxia: A Predator's Diary

Вернулась в разрушенный мертвый город, не поддающийся восстановлению. Гигантское электромагнитное силовое поле — источник поддельной энергии. Раздражитель нервных окончаний, порождающий этот хронический зуд — «еще». Чем больше сумеешь оттяпать, тем больше хочется. Еще и еще. Того, что есть — никогда не хватает. Пока не случается переизбыток. «Еще» превращается в «слишком». Тебе начинает казаться, что из тебя постоянно тянут жизненную силу — высасывают, глотают, переваривают и выплевывают в тебя, — целая армия живых, вечно голодных духов бесконечно пасется в городе, границы которого растянулись до крайней точки безумия. В Нью-Йорке нельзя не сойти с ума. Здесь самый воздух — как психотропный наркотик, ускоряющий пульс.

Разумеется, я мучилась каждый месяц. Кошмарные приступы тупой боли в распухшей матке, отливающей кровь. Корчась от всепоглощающих спазмов, обессиленная, ни на что не годная, заключенная в своей внутренней менструальной хижине, я погружалась в наплыв кровавых видений, в которых дьявол плясал на моих яичниках.
Через каждые три недели — да, поскольку вся моя жизнь протекала в ускоренном темпе, то и месячное чудовище настигало меня с интервалом в двадцать один день, — я окуналась в горячечный вихрь, где гормональные колебания как будто по тайному сговору уносили меня в галлюциногенное забытье между сном и явью. Не в силах подняться с кровати, я то урывками приходила в себя, то погружалась в бредовые сновидения. Фантастические картины, которые может создать только тело в приливах боли. Герои религиозных иллюзий проникали в зазоры между дремой и быстрым сном. Парад святых мучеников — жизнь в исступлении боли и наслаждения. Кошмарное кино на чувствительной пленке с предельным цветоразрешением. Алый, красно-коричневый, цвет бургундского, изумрудно-зеленый, пурпурный, салатовый, фиолетовый… все оттенки синего. Их сияющие одежды разорваны в клочья, раны сочатся кровью. Желанные раны — завет их веры, любви и муки. Фрагменты их жизней — житий — прокручивались в моих снах, сливаясь в один нескончаемый сериал. Замученные и затравленные, в окружении дьявольских полчищ со злобной ухмылкой на мерзких рожах, эти святые моих видений были смиренными и добровольными жертвами в постыдном и низком миракле. Молитвы в кульминационный момент так ни разу и не объявили, кто стал победителем в этом извечном противостоянии святых и грешников. И ад… Я — не ангел. Я всегда была за плохих.