Цитаты из книги Коммунальный постмодернизм

...соцарт никогда не придумал бы один художник. Только два выпивающих друга, таких как Комар и Меламид, могли - в процессе многодневных разговоров во время оформления пионерского лагеря - решиться изображать своих родителей в стиле плаката, а себя – как Ленина и Сталина. Соцарт возник только потому, что это была коммунальная кухня, разговор двух людей.

Коммунальное гетто, коммуналка, - центральная тема художника точно так же, как ночлежка - центральная тема пьесы Максима Горького "На дне". Кабаков убежден, что "ночлежка - чрезвычайно удачная метафора, потому что это как бы заглядывание в яму, где копошатся мириады душ. В пьесе ничего не происходит, - там все говорят. Наша советская жизнь, русская, по-моему, точно также тяготеет к местам, являющимся зонами говорения».

Парчовые ткани, напоминающие об одеяниях служителей православных храмов, выполняют в картинах Мастерковой иную функцию: их цель - отождествление социально-неангажированного творчества с религиозным подвижничеством.

Советское официальное искусство годами убеждало зрителя в тотальной прозрачности мира, в невозможности скрыться от всевидящего ока власти. "Я вижу вас насквозь", - таков был мессадж государства своим подданным. В ответ альтернативные художники (соцартисты и др.) демонстрировали сходную мощь проницательности в отношении своих оппонентов.

В конце 1980-х годов Россия стала для Запада тем, чем был для него Ориент в викторианскую эпоху, т.е. объектом сублимированных желаний, фантазий, интриг и самообманов.

А поскольку каждому такому проекту - и модернизм, кстати, один из них – свойственно пребывать в состоянии вечной незавершенности, строителям приходится жить во времянках, на территории временного, а не постоянного рая на земле. Подобное отношение к происходящему было распространено среди ряда ведущих представителей постреволюционного авангарда: служа идеалу освобождения человечества, они тем не менее мало интересовались условиями его жизни.

Применительно к Civitas Solis советского образца, где образ Сталина обладал полномочиями солярной иконы, можно сказать, что в 1930-х годах солнце-как-таковое померкло в лучах солнца-как-метафоры.

Фуко, писавший, что секс в викторианскую эпоху "подавлялся столь неукоснительно по причине его несовместимости со всеобщим и интенсивным привлечением к труду", мог бы распространить это высказывание и на викторианское ханжество советского образца.