Lab Rat One

– Почему ты передумал?
– Четыре ночи видел сны с участием Элса Харала.
Несмотря на гримасу гадливого веселья на его лице, до меня не дошло. Поэтому я вернулась на четыре дня назад. Именно тогда четвертый отряд прибыл с Муины и увидел меня, воодушевленную предложением Элса попробовать спроецировать воспоминания, и Элса… ну, такого, каким он бывает со мной.
– Ревнивец. – Я посмаковала эту мысль, невзирая на то, что кошмары обо мне и Элсе совершенно измучили Каорена. Затем подняла руку ладонью вверх, и он накрыл ее своею. – Надо будет как-нибудь поблагодарить Элса.
Все-таки у Каорена есть чувство юмора, потому что он коротко фыркнул, одарил меня «ты за это поплатишься» взглядом, а потом ...

– Поняла еще причину, почему сетари охотятся на ионотов в пространствах Эны, а не в реальном. Погода гораздо лучше.
– Точно. Тут и без сражения выжить не так просто, а уж если воевать... А на Земле бывают такие сильные бури?
Я понятия не имела, как их сравнивать, и пожала плечами:
– Думаю, проблема скорее в частоте. На Земле бывают разрушительные бури, но не каждую неделю и не по всей планете.
– То есть это крайность, а не правило. А если сравнить Землю с Муиной?
– Трудно сказать, там я видела только дождь чуть-чуть. Никаких сильных бурь. Хотя думаю, она гораздо стабильнее геологически, потому что в вашем языке даже нет слов для таких вещей, как вулканы или цунами.
– Вулканы? – с любопытством переспросил Пар.
– Когда горячие расплавленные камни выталкиваются на поверхность изнутри планеты.
Пар посмотрел непонимающе, Мори нахмурилась. Нилс, снова оказавшийся за мной, наклонился вперед и спросил:
– Ты серьезно?
Оставшиеся минуты полета до Горры я, как могла, рассказывала про тектонические плиты, землетрясения, цунами, горячие источники, гейзеры, тучи пепла, Помпеи и перспективу Калифорнии свалиться в океан, а сетари не знали, стоит ли мне верить. Теперь у них несколько искаженное представление о тяжестях жизни на моей планете. Я уже который месяц рассказываю про Землю, но остается так много того, о чем я даже не упоминала или что не могу толком объяснить. Как в той басне, где слепцы на ощупь пытаются создать образ слона.

Мара понесла платье в спальню, а я села, с интересом оглядываясь, когда дверь ванной внезапно распахнулась, и оттуда вышел Лон.
– Мар, я не оставлял…
Он осекся, мы пару секунд попялились друг на друга (хотя по ощущениям прошла целая вечность), а потом он развернулся и скрылся в спальне, оставив меня восхищаться красотой и спортивной формой сетари. У Лона потрясающее тело, а еще с ним весело и легко. Разумеется, они с Марой пара, и я никогда особо не думала о нем как о привлекательном мужчине, но теперь просто не могла удержаться.
Через минуту Мара и сильно покрасневший – и на сей раз одетый – Лон вышли из комнаты.

Видите ли, до меня дошло, что с ненулевой вероятностью Рууэл по крайней мере частично в курсе моих «хороших снов». Если я могу заставить Мори почувствовать, что ее жалят гигантские насекомые, не проводил ли Рууэл ночь за ночью на «Диоделе», недоумевая, почему каждый раз спит словно с девушкой под боком?
Ужасная мысль. Надеюсь, я просто загоняюсь. Подозреваю, что если бы он знал о странностях моих снов в Аренроне, немедленно отправил бы меня проверяться. Но сейчас, когда он о них знает, а я точно могу заставить людей почувствовать всякое, хороших снов не то что не хочется – я их боюсь.
Рууэл был сегодня чем-то занят. На «Литаре» лишь раз мелькнул перед глазами и только во время экспериментов с платформой оказался достаточно близко, чтобы стало ясно: он так и не отдохнул. С тех пор я его не видела. Даже не знаю, в этом ли здании находятся сетари – кроме Джех из второго в соседней комнате, которой, похоже, досталась первая очередь нянчиться. Пожалуй, Рууэлу лучше бы быть отсюда подальше, предпочтительно в хорошо экранированном здании.
Нечестно! Я, можно сказать, почти предвкушала это задание как раз из-за снов о Рууэле. Но пусть лично я готова сколько угодно о нем фантазировать, заставлять его видеть меня – совсем другое дело.

Мне понравилась идея якоря. Было бы приятно считать своим якорем первый отряд: ребят, к которым можно обратиться за утешением и поддержкой, кто помогает мне со всем справляться. Но я знаю, что мой якорь – Рууэл. Даже для утешения, когда мне совсем плохо. Ну, в некотором роде. Держать за руку тоже считается.
Очевидно, талантам видения видения присуща очень сильная потребность понимать. Они всегда пытаются «расшифровать» мир и знают много чужих секретов, и, пожалуй, именно поэтому Рууэл – моя опора. Я всегда чувствую, что он все видит, что от него ничего не скроешь, и оттого он точно подбирает слова и действия, когда мне плохо. Конечно, он еще и очень старательно держит меня на расстоянии, но это несущественно. Прямо сейчас меня больше интересует, как бы своим талантом никого не убить.

Вчера я уже укладывалась спать, когда получила запрос от Мори.
– Не нужна ли тебе компания? – спросила она, стоило открыть канал. – Мне настойчиво порекомендовали задуматься, не хочу ли я поспать на твоем диване.
Сперва все во мне взбунтовалось – снова со мной нянчатся! Ненавижу, когда меня принимают за слабачку, невротичку, которую нужно держать за ручки. Чуть не заявила Мори, мол, нет, у меня все хорошо, но проблема-то в том, что все совсем не хорошо, поэтому после затянувшейся паузы я ответила:
– Думаю, буду рада, если захочешь.