Ask the Dust

Серьезная проблема, заслуживающая пристального внимания. Я разрешил ее так: выключил свет и лег спать.

Я выскочил из комнаты, добежал до пожарной лестницы и дал волю чувствам. Я рыдал и не в силах был остановиться, потому что Бог оказался грязным пройдохой, презренным вонючкой, сотворив с этой женщиной такую подлость. Спустись он с небес, Боже, иди сюда к нам вниз, и я ткну тебя рожей в этот город Лос-Анджелес, ты, жалкий шутник, нет тебе прощения.

мне двадцать, я достиг сознательного возраста, и я намерен шататься по улицам

Но мы пили чай. Заварка была несвежей и сахар старый, слипшийся в комки. В пыльных чашках чай, казалось, обладал привкусом старости, а высохшее печенье отдавало смертью.

У Бенни была деревянная нога. В ноге небольшая дверца. За дверцей сигареты с марихуаной. Он продавал их по пятнадцать центов за косяк.

Что проку в том, что человек, приобретая весь мир, теряет при этом собственную душу?

— Расскажи мне о своей возлюбленной, — попросила она.
Это было мне не по силам — быть с одной женщиной и с восхищением говорить о другой.

Не подходи ко мне, Камилла, позволь посидеть здесь и привыкнуть к этому редкостному волнению, оставь одного, покуда мое сознание путешествует в стране бесконечного очарования твоей величественной красоты, предоставь меня самому себе — алкать и грезить наяву.

Так я дошел до перекрестка Пятой и Оливковой, где скопище рычащих автомобилей насиловало слух …

Ах, жизнь! Ты горько-сладкая трагедия, ты ослепительная шлюха, ведущая меня к погибели моей!

Лучше быть живым трусом, чем мертвым сумасшедшим.

Это была жизнь для настоящего мужчины: странствовать, останавливаться и снова пускаться в дорогу, всегда в движении, белая линия вдоль извилистого побережья, можно расслабиться за рулем, закурить сигарету и попробовать отыскать хоть какой-нибудь смысл в этом озадачивающем пустынном небе.

Дни почти не отличались друг от друга, будь то зима, весна или лето. Ели бы не ночь, спасибо темноте, мы бы не замечали, что один день закончился и начался другой.

Любовь — это не все, что есть в жизни. Женщины — не единственная радость. Писатель должен беречь свою энергию.

— Я честный человек, малыш, — заявил он. — Я столь же честен, сколь длится божий день!

… Еще не переношу высоты, крови и землетрясений. А в остальном вполне бесстрашный. Вообще-то, еще смерти боюсь и громко смеяться в толпе, аппендицита боюсь и сердечного приступа. Мне даже страшно просто взять часы и, нащупав яремную вену, сосчитать удары сердца, тем более слушать таинственное мурлыканье и ворчанье его желудочка. А в остальном вполне бесстрашный.

Но моя хозяйка, седая старушка ...<...>... ее муж умер, она осталась одна во всем мире и никому не верила, это было ей просто не по карману…

Мы вовсе не существовали; мы приближались к жизни, но никогда не входили в неё.

Мой совет всем молодым авторам предельно прост. Я бы предостерег их от одного - никогда не чурайтесь новых впечатлений. Будьте открыты для жизни, смело вступайте с ней в схватку, атакуйте её голыми кулаками.