– Погоди-ка. Копье и так было моим. Ты у меня его забрал.
– Я ведь тебе заплатил!
– Заплатил?! Ты бросил мне какой-то гнилой картошкой в морду! Хочешь, я заплачу тебе так же?

– Трруп!
– Нет. Мы так не поступаем. Это плохо. Нехорошо. Плохая, непозитивная птица!

Ты привыкнешь к крови и смерти, но для этого понадобится время. А вот когда человек перестает чувствовать себя от такого больным – значит, какая-то его часть умерла. И кусок его сердца превратился в камень.

Откуда мне знать, какова механика гребаного чуда?

Когда любой идиот может взять оружие, способное прикончить каждого, вскоре миром начнут править дураки.

Физика – один, магические бредни – ноль.

Живой труп, который понятия не имеет, что он ходит по земле только из-за временных технических проблем.

Так уж мы, люди, устроены. Кроме логики, рассудка и способности взвешивать шансы, у нас есть еще и совесть. Ее угрызения. Чувства. Всякие чрезмерности, которые и делают нас людьми.

Эта добросердечная убежденность, что проснувшийся человек прежде всего должен глотнуть пивка, наводит на мысль о Людях Огня.

Каждый из нас носит в себе немало боли. Когда мы ее высвобождаем, страдает не только тот, кто распахивает свою душу.

У всего есть свои границы, у моего простецкого идеализма – в том числе.

В жопе я видал идеи, чтобы все становились единым. Нет единого. Всяк инаков. Один высок, другой мудр, третий ленив, четвертый отважен. Кто-то здоров, а кто-то болен. Кто-то богат, а кто-то беден. Один справляется, другой нет. Такова жизнь. Можно справиться, только если ты свободен. Люди не рождаются невольниками и не рождаются одинаковыми.

– Не верю, piczku materinu, – проворчал Драккайнен, присев среди высохших кустов с кружкой в руках. – Я собираю ягоды. Там мир пылает, а я, сука, собираю ягоды.

Есть только одна книга. Кодекс Земли. Там можно найти все, что важно, остальное пусть поглотит огонь. Есть лишь то, что сейчас - и пере носом. Есть приказания Матери и будущий мир, когда Та, Из Которой Все Вышло и В Которую Все Вернется, обретет свое наследство. Когда не будет уже ни дня, ни ночи, не будет женщин и мужчин, воды и огня - только единство. Все, что уводит мысли от этой цели, является сомнением, а потому идет в огонь.

Всегда так бывает. Если тебе кто нужен, все вокруг словно вымирает. А когда никто не нужен – лезут как на свадьбу.

Когда проиграл – выиграть можно, только начав сызнова.

Я складываю все это в одном месте – нищебродство, но лучше, чем ничего. Ведь у меня есть нож. А у человека, у которого есть нож, есть все. Имея нож, можно смастерить почти любой необходимый инструмент, оружие и даже укрытие. Можно рубить, резать, поддевать, пилить и копать. Нет более нужного инструмента, чем нож. Я знаю об этом хорошо, поскольку помню времена, когда власть запретила иметь ножи.

Это глупо, но в тяжелые времена люди умеют найти надежду и в глупейших предрассудках.