Цитаты из книги The Corfu Trilogy

"О мамином возрасте никто из нас никогда не имел точного представления по той простой причине, что она никогда не вспоминала о днях своего рождения. Могу только сказать, что мама была достаточно взрослой, чтобы иметь четырех детей. По ее настоянию я объясняю также, что она была вдовой, а то ведь, как проницательно заметила мама, люди всякое могут подумать."

— Твоя вина, – сурово бросил Ларри матери. – Это ты нас воспитала такими эгоистами. — Нет, как вам это нравится! – воскликнула мать. – Я их так воспитала! — Кто-то же должен был приложить руку, чтобы сделать из нас законченных эгоистов.

Как справедливо говорит мой брат Ларри, мы можем гордиться тем, как мы воспитали нашу мать; она делает нам честь

Я думаю, что красивые вещи влюбляются сами в себя, как Нарцисс. И когда это происходит, они начинают жить самостоятельно, без всякой поддержки. Они так погружаются в собственную красоту, что живут только ради нее, держатся сами собой, так сказать. И чем прекраснее они становятся, тем сильнее. Получается замкнутый круг.

У тебя всегда наготове подходящая банальность, чтобы подвести итог катастрофе. Завидую твоей способности неметь пред ликом Судьбы.

Я с восторгом обнаружил тут щеглов, пёстрых, как клоуны, в их ярко-малиновом, жёлтом и чёрном наряде, жёлто-зеленых зеленушек, будто листья лимонного дерева в середине лета, коноплянок в их изящных шоколадно-белых костюмах из твида, снегирей с пышной розовой грудью и разных других птиц.

Резкий ветер задул июль, как свечу, и над землёй повисло свинцовое августовское небо. Бесконечно хлестал мелкий колючий дождь вздуваясь при порывах ветра тёмной серой волной.

Да, уж это была весна так весна: весь остров дрожал и гудел от её шагов, всё живое откликалось на её приход. Это узнавалось по сиянию цветочных лепестков, по яркости птичьих перьев, по блеску в тёмных влажных глазах деревенских девушек. Среди сочной зелени в залитых водой канавах гремел восторженный хор лягушек.

— Но я-то, кажется, сижу на диете, — вмешалась Марго. — Зачем же принуждать меня есть такие вещи. — Никто тебя не принуждает, милая, — возразила мама. — Ты всегда можешь отказаться. — Ты ведь знаешь, что я не в состоянии отказаться, вот и получается принуждение.

Лишь золотое правило мамы — не оскорблять гостя в первый день — сдерживало нас.

Среди беспорядочного нагромождения сверкающих скал золотого, белого и красного цвета бивнями изогнулись белые пляжи.

— Он должен был поступить иначе, – с серьезным видом заговорил Теодор. – Наставить на нее зонтик и закричать: «Назад – или я стреляю!» — Зачем? – удивился Кралефский. — Она бы поверила и в панике улетела. — Чего-то я не понимаю… – Лицо у моего репетитора сделалось озабоченным. — Видите ли, чайки все немного много чайкнутые. – Теодор торжествовал победу. — Тебя слушать – все равно что перечитывать старый номер «Панча», – простонал Ларри.

Я не возражаю, – заявил Ларри, – чтобы на меня писали памфлеты хорошей прозой, но быть высмеянным дурным английским языком просто невыносимо.