Музыка лунного света

Разве не говорят, что красота – это состояние души? А если душа любима, то каждая женщина превращается в восхитительное создание, даже если внешне – совсем невзрачна. Любовь преображает души женщин, и они становятся красавицами – на пять минут или на всю жизнь.

Пока ты можешь держаться на ногах, найдешь палку. Пока у тебя есть мужество, тебе помогут.

Нольвенн быстро осознала практическую выгоду этой любезности: из Поля вышла бесплатная нянька. Она поставила ему жесткие условия: никаких бретонских сказок, никаких бретонских песен, никаких бретонских пословиц, поговорок и народных примет. Ее девочки — француженки, и баста. Больше всего ей хотелось бы вернуть таблички, которые десятилетиями красовались на стенах школ: «Плевать на пол и говорить по-бретонски воспрещается». Нарушителю в наказание вешали на шею деревянное сабо.

— А знаете, что самое печальное в высокой продолжительности жизни? — внезапно серьезным тоном спросил Поль.
Все выжидательно посмотрели на него.
— Что у тебя больше времени, чтобы стать несчастным.

«Не знаю, почему мы, женщины, так уверены, что, отказываясь от собственных желаний, становимся дороже своим мужчинам. О чем мы думаем? Неужели те, что отрекаются от своих желаний, заслуживают любви больше, чем те, что пытаются воплотить свои мечты?»

«Я искала смерти, но в поисках гибели обрела жизнь».

Счастье — это любить то, что нам нужно, и нуждаться в том, что любим. И получать желаемое

Пока ты можешь держаться на ногах, найдешь палку. Пока у тебя есть мужество, тебе помогут.

Может ли одежда изменить женщину? Нет. Но может помочь ей заново обрести себя.

Шестьдесят. И все равно еще далеко не поздно все изменить. «Никогда не поздно, — думала она, — никогда, даже за час до смерти».

— Он хорошо с тобой обращается? — спросила Поль, когда Розенн после одного оборота и двух змеек вновь приблизилась к нему.

— Как с леди.

— А что, я с тобой обращался как с индийским слоном?

— Я что, слишком старый? — спросил Поль, когда они откупорили третью бутылку; согласные он уже произносил неотчетливо, они уплывали куда-то вдаль по волнам красного вина в импровизированном бокале — вымытой банке из-под горчицы.

— Для чего старый-то? Для пьянства? Для пьянства старых не бывает, бывают только слишком молодые.

Марианна спросила у Лизанн, как бороться с морщинами.
— Днем — дневной крем, вечером — вечерний, а ночью — любовник, — кокетливо пропищала Лизанн. — Или наоборот. Два любовника и один крем.

Может быть, чтобы вернуть себе собственную жизнь, нужно научиться иногда быть безрассудным?

«Научись любить его, сын. Научись любить свое дело, не важно, что именно ты делаешь, и тогда все само собой разрешится. Ты не перестанешь страдать, но научишься чувствовать, а если будешь чувствовать, значит будешь жить. Чтобы жить, нужны трудности, без них ты просто мертвец!»

Устрица — это не только деликатес. Устрица — это ключ к мечте о море, которая втайне владеет каждым.

Любой мужчина, который любит так, как заслуживает того женщина, – волшебник.

Нельзя сказать любви: приди и останься навсегда.
Можно дишь порадоваться ей, когда она приходит, как лету, как осени, а когда отпущенное ей время истечет, она уходит.

Устрица - это не только деликатес. Устрица - это ключ к мечте о море, которая втайне владеет каждым. Те, кто не хочет броситься в объятия моря, кто боится его безбрежного горизонта и его глубин, его страстности, его непредсказуемости, никогда не полюбят устриц. Они будут вызывать у таких людей отвращение. Точно так же, как вызывает у них отвращение страсть и жизнь, смерть, и все, что олицетворяет море.